Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Понятно, ту гостиную можно обрывать. Выслушивать подтверждение слов Эрланна о насыщенной личной жизни Косты не хотелось. Само собой, что он не был затворником, вдруг разозлилась я на себя. Богат, красив, обходителен.

А ещё больше я злилась на Эрланна, потому что за ним такой славы героя-любовника не водилось. Если бы в столице успел нагрешить, то слухи уже долетели бы. Лучше бы числился записным ловеласом, тогда у меня не было бы стойкого ощущения, что его огонь так бурно реагирует только на меня. И что сам Эрланн, опытный маг, словно не знает, как с собственной стихией справиться…

Я обходила гостей, перебрасываясь с ними ничего не значащими фразами. Тоже целое искусство, как учила фрея Кьеделиг. Уделить внимание каждому, но не позволить втянуть себя в длинный разговор.

С больших компаний сразу сняла «поводки» — о важном при таком количестве ушей болтать не станут. Смахнула свои ветра со шляпок хихикающих и краснеющих девиц. А вот эту троицу мужчин я обязательно послушаю — один из них заикнулся о департаменте. Подходить не стану, нечего им своим присутствием настрой сбивать.

Куда больше меня интересовали разговоры кулуарные, и таких приглушённых шепотков тоже хватало.

«…зачем же так категорично, мон Эрланн? Вы ведь разумный человек», — донёсся обрывок из кабинета на втором этаже.

Незнакомый голос был ласковым, почти отеческим.

«Мне больше нечего вам сказать, — спокойно ответил господин главдеп. — Прошу вас покинуть мой дом».

Я скользнула по центральной лестнице наверх, жалея, что не дёрнула за эту ниточку раньше. Я не ошиблась: из кабинета Эрланна вышел один из тех подонков, что «пригласила» Глубина. Фрой Престон, богатый судовладелец. По мне он скользнул быстрым взглядом, но не кивнул, не сделал донного знака. Пытался договориться с новым главой «охранки»? Наверняка. Рано или поздно принципиальность Эрланна встанет Дну костью поперёк горла, и тогда будут разговаривать не так вежливо.

Я постояла у двери кабинета, размышляя, стоит ли объяснять Эрланну, что этот город уже не «вылечить». Не то чтобы мне была небезразлична его судьба…

— Да. Начинайте, — отрывисто произнёс он кому-то в переговорный браслет, распахивая дверь.

Я, застигнутая врасплох, развернулась перед его закаменевшим лицом и бросилась обратно к лестнице, насколько быстро мне позволяла пышная юбка и высокие каблуки.

— Стой, подожди!

Да, Принцесса, бегать в бальном наряде по коридору — совсем не то же самое, что в бесшумных сапожках и удобных штанах по улицам. Чувствуя, что вот-вот настигнет и снова схватит за руку или чего похуже, остановилась сама. Резко обернулась и вскинула навстречу руки в предупреждающем жесте, ощерившись бритвенно острыми лезвиями сармы, злого собрата трамонтана.

— Не прикасайтесь ко мне! — выкрикнула я.

Эрланн остановился так же резко, едва не впечатавшись в меня. И тут же обдало облаком из запахов кожи, перца и аниса. Покорно кивнув, он сделал шаг назад, недоверчиво рассматривая прорехи на ткани рукава. По коже тоже полоснуло, и сейчас на его кистях вспухали неглубокие красные порезы.

— Ты так быстро учишься, Ветерок… Очень хороший щит, — с удивлением сказал он. — Пожалуйста, не убегай. Я хотел попросить прощения за сцену в саду.

— Только за это? А прошлый раз не в счёт? — горько усмехнулась я.

— Да, только за это. А что оскорбило тебя в прошлый раз, Ветерок? — тихо спросил он, пытливо заглядывая в глаза. — Услышанная правда?

Я с силой выдохнула через нос, сморщилась, пытаясь избавиться от волнующего запаха. Отвернула голову, будто тут чем-то другим можно было дышать.

Так он со мной говорил впервые. Мягко, спокойно. Открыто. Не прятался за равнодушным ровным голосом, каким говорил со мной в последнее время. Не был холодным грубым главдепом, как вёл себя поначалу. Не давил огнём. И я отчаянно старалась не замечать бьющуюся жилку у него на виске, поджатые в лёгком волнении губы, ждущие моего ответа глаза.

— У вас только что был человек, — сглотнула я, отведя взгляд. — Вы должны знать, кто это…

— Я знаю, кто он, Ветерок. За меня не волнуйся.

— Я и не…

— Да, — дёрнул он уголком рта в горькой усмешке. — Глупость сказал, действительно. С чего бы тебе волноваться… Я лишь хотел сказать, что у тебя нет причин избегать меня. Я увидел сегодня достаточно. И я не враг своему брату. Могу я рассчитывать на то, что мы просто продолжим работать вместе? У моей кузины Эстель действительно огромный потенциал, твои способности нужны департаменту. И, надеюсь, между нами станет меньше недопонимания, раз уж с моим отношением к тебе теперь и так всё предельно ясно?

Повторное признание снова выбило из колеи. Одно дело, когда тебе в порыве страсти шепчут, что якобы свела с ума с первой же встречи. Бабочки рассказывали, что их клиенты в ожидании соития все как один обещают жениться и сулят золотые горы. И совсем другое, когда вот так: буднично, безнадёжно, просто констатируя факт. Извиняясь за собственную слабость.

— Держите себя в руках, — после долгой паузы ответила я, а голос предательски дрогнул. — Тогда продолжим работать, Кристар.

В его глазах вновь взметнулись зелёные сполохи, и я пожалела, что решила назвать его по имени в знак примирения. Потому что от такой его реакции смутилась сама, вспомнив, как чуть не прошептала вчера это имя, млея под огненным массажем с острым перечным запахом.

— Я пойду к гостям, — поспешно отвернулась, чтобы не заметил заполыхавшие уши.

— Твой плащ, — быстро окликнул Эрланн, пока не ушла. — Ты забыла в прошлый раз.

Да, точно, принимал его тогда Готрик, а улепётывала я уже из окна…

Он вернулся в кабинет и вышел обратно со свёртком. Я без стеснения развернула плащ и придирчиво его осмотрела. Подозрения оправдались — помимо вплетённых ветров в ткани обнаружилось нечто чуждое. Я вскинула голову, но Эрланн меня опередил:

— Там мои тени. Это не маячки и не «следилки», можешь сама спросить у Смотрящего, Коста подтвердит.

— Тогда зачем? — недоверчиво спросила я.

— Полностью невидимой они тебя в этом плаще не сделают, но в сумерках и ночью скроют так, что никто не заметит.

Это… было бы кстати. Очень полезное дополнение. Не ожидала.

— Спасибо, — растерялась я.

— Там какой-то разный воздух, я правильно эту вещь понял? Он как живой. Но некоторые нити почти не