Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»
Я вымыл ванну, там были и Борькины какашки; то, чего он никогда не делал в комнате, случалось именно в ванне. Но я все почистил, наполнил ванну горячей водой и сам забрался в нее. А чтобы лучше думалось, надел шляпу, которую купил мне отец, когда я лежал в клинике. Американские детективы иногда лежат в ванне в шляпе и с сигарой во рту, я это видел по телеку; наверное, в таком состоянии лучше думается. Ну, вот поэтому я и напялил шляпу, отправляясь в ванную. Чтобы лучше думалось об убиенном Бородулине, хотя что там думать? Был бы верен жене, не приглашал бы посторонних девиц провести с ним интимный вечерок, так и был бы жив.
Я и представить себе не мог, как же я ошибался!
Теплая вода, гидромассажный душ... Хорошо! Не нужно никаких джакузи, купите себе насадку за сто рублей, и вот у вас в ванне и жемчужные пузырьки, и упругие струи — полный комплект ванных удовольствий. За сто рублей.
Шляпа не помогала. Может, все дело в том, что к ней требовалась сигара, но я не курю. Поэтому никаких интересных мыслей не возникало. Зато возник звонок в дверь, который был явно некстати.
Я с сожалением выбрался из ванны, обмотал себя вокруг бедер махровым полотенцем и пошел в прихожую, гадая, кто бы это мог быть.
— Андрюш, это я! — закричала из-за двери Лена.
Пришлось открыть. Она изумленно посмотрела на меня, а потом пробормотала:
— Ты чего это... в шляпе и полотенце?
— А ты? — спросил я. — Мы ведь договорились встретиться завтра, после твоего дежурства.
Лена сняла вязаную шапочку, изумление в ее глазах сменилось настороженностью. Ее волосы, остриженные после нападения, чуток отросли, и эта короткая прическа чертовски шла девчонке.
— Ты что, не рад мне?
— А ты как думаешь? — Я обнял ее, поцеловал.
— Тогда скажи, почему в шляпе сидишь в ванной?
— Ладно, так уж и быть... По телевизору показывают, как американские сыщики сидят в ванне в шляпе и с сигарой. Это помогает им расследовать жуткие преступления. Я решил последовать их примеру, а вдруг повезет?
— Но ты же не куришь!
— Да, но шляпа-то у меня есть. Вот сижу и жду, когда появятся умные мысли.
— Появились?
— Да откуда? Я теперь думаю, что дело не в шляпе, а в сигаре. Но тут ничего не попишешь.
— Слушай, ты классно выглядишь в полотенце! Прямо... куда там каким-то паршивым Сталлонам!
— Спасибо за комплимент. Наверное, потому, что я в шляпе.
— И шляпа тебе идет.
— Спасибо, Леночка, ты мне льстишь. Скажи, ты что принесла Борьке?
— Бананы. Но отдай ему сам, я тоже хочу в ванну, прямо сейчас, просто даже немедленно.
Лена протянула мне связку бананов, сняла дубленку, бросила ее на тумбочку в прихожей, стащила сапоги и направилась в ванную. Я очистил один экзотический плод, откусил несколько кусочков и отнес Борьке. Он любил бананы, а я нет.
Когда я вернулся в ванную, Лена уже сидела в горячей воде и призывно смотрела на меня. И как это она успела так быстро раздеться — уму непостижимо. Пришлось сбросить полотенце и присоединиться к ней. Шляпу я тоже снял, поскольку думать о делах не собирался.
Сказать, чем мы занимались в ванной?
Ни за что не догадаетесь!
3
В десять утра, когда Лена кормила меня оладьями со сметаной (Борьке тоже понравились), в дверь позвонили.
— А вот и Сырник, — сказал я и пошел открывать.
— Подожди, Андрей! — крикнула Лена, поплотнее запахивая на своих аппетитных бедрах (куда там оладьям!) полы моего серого халата и приглаживая свои короткие волосы.
По правде сказать, мне больше нравилось, когда халат не слишком плотно запахнут: сидишь себе, смотришь, нет-нет да и увидишь то, что делает нашу жизнь хоть немного осмысленнее. Но увы... Все хорошее когда-то кончается.
Сырник ввалился в квартиру и сразу заорал:
— У тебя есть какие-то версии, Корнилов?! Ты уже знаешь, что будем делать?
— У меня есть кое-что более приятное, — сказал я. — Для меня. А именно — красивая девушка.
— Дурак, — сказал Сырник и без приглашения рванул на кухню.
— Привет, Олег, — сказала Лена. — Оладьи будешь?
Сырник остановился у двери, неуверенно пожал плечами, глядя на Лену. Я знал, что он сейчас скажет: «Везет же дуракам», — это он всегда говорил, когда вспоминал о моих подругах. Но Сырник сказал другое:
— Слушай, Ленка... ты прямо как эта... Хамадака.
Лена удивленно уставилась на него.
— Кто-кто?
— Неправильно, да? Ну эта... Хадамака, только лучше.
Лена засмеялась, а я втолкнул Сырника на кухню и решительно сказал:
— Все, Олег, никаких политических заявлений, а то демократическая общественность нас не поймет. А у них свои законы, свои представители по всей стране... Ты давай присаживайся лучше к столу. Извини, сырников мы сегодня не едим, но оладьи у Лены получаются ничуть не хуже, чем она сама.
— Какого черта я спешил? — разозлился Сырник. — Так бы и сказал вчера, что у тебя с утра будут... оладьи!
— Если б сказал, ты бы в девять приперся, — парировал я. — Людмила-то не балует оладьями.
— Сказал бы я тебе, да нельзя при девушке. Ладно, давай свои оладьи и рассказывай, — Сырник плюхнулся на табуретку.
— Я — давать, а ты — рассказывать, — со смехом распределила обязанности Лена.
— Только оладьи, — строго сказал я.
— А рассказывать будешь... тоже про оладьи? — сквозь смех проговорила Лена.
Сырник посмотрел на нее, потом на меня и выразительно покрутил пальцем у виска.
— Ладно, хватит болтать, — строго сказал я. — Позавтракаем, провожу Лену, потом поговорим о деле.
Лицо Сырника красноречиво свидетельствовало о том, какие жуткие мучения ему приходится терпеть, и я понимал его. Человек настроился на решительные действия, готов ко всяким неожиданностям, а тут — оладьи...
Нужный дом в районе Очакова мы нашли без проблем. Хороший был дом, кирпичный, двадцатичетырехэтажный, и квартиры в нем просторные. И покупали их неплохо, поскольку бригада дядьки Ковальчука трудилась тут, исполняя индивидуальные заказы хозяев, готовящихся к новоселью. Вам стеклообои или желаете шелкографию? А может, выберете по каталогу?
Я не знал, добавили дядьке новую девушку взамен благополучно исчезнувшей Тани Бондарь или нет, да
