Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2008

№ 5

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Николай НОВИКОВ

УЖИН ПРИ СВЕЧАХ

повесть

Алексей ТАЛАН

НЕОПРАВДАННАЯ ЖЕСТОКОСТЬ

рассказ

Николай НОВИКОВ

УЖИН ПРИ СВЕЧАХ

1

«Люди гибнут за металл...» Так оно всегда было, и металл этот всем известен. Он не алюминий, даже если речь идет об алюминиевых заводах, и не чугун, даже если приватизируется симпатичная домна.

Так-то оно так, но я часто задумывался — а почему? Молодой, здоровый, обеспеченный мужчина вдруг — бац! И убит. Обеспеченный — значит, не дурак, крутился, работал, рисковал, нажил состояние. Ну так живи и радуйся. Самое страшное позади, впереди море удовольствий, какие даже мне, сыну почти олигарха, правда, строительного, и не снились. Нет, не хочет. Надо ему на кладбище. И ведь отправляется туда пошло, нелепо и совершенно бездарно, если такое можно сказать об убийстве.

Нехорошо это.

Но именно так и случилось с менеджером банка Бородулиным. У него были жена, дочка и престижная, высокооплачиваемая должность. И солидная квартира на улице Барклая, неподалеку от метро «Багратионовская». Три просторные комнаты на троих — чего еще надо? И, наверное, обставлены были соответственно.

Какого черта ему вздумалось затевать ремонт в феврале — ума не приложу. Однако ж затеял Александр Ильич серьезный ремонт. Жену, чтоб не путалась под ногами, отправил в Швейцарию, на лыжах кататься, дочку — к родителям, сам взял десятидневный отпуск и занялся ремонтом. Не сам, разумеется, ремонтировал, а присматривал за специалистами. Они настелили новый паркет с мозаикой, покрыли его лаком, заменили сантехнику, окна, двери, а потом стали клеить новые обои. Это была последняя стадия ремонта; работали три девушки украинки и с ними дядька-бригадир Ковальчук. Работали хорошо, и скоро квартира стала совсем красивой.

Тут бы Бородулину забрать дочку и думать о том, как обрадуется жена, когда вернется из Швейцарии и увидит плоды его руководства строителями-ремонтниками, а он решил отметить окончание ремонта в компании с одной из девушек, которые клеили обои. Звали ее Таня Бондарь. Кстати, возможно, он специально отправил жену в Швейцарию, чтобы немного поразвлечься с девушками-строителями. Но вряд ли мог знать, что обои придет клеить симпатичная брюнетка Таня Бондарь. Или ему было все равно, с кем развлекаться, или на горизонте маячила неизвестная мне дама, которую Таня затмила своей привлекательностью и доступностью.

Девушка, похоже, недолго сомневалась, оставаться ей с хозяином или нет. Бородулин решил поразить воображение украинки дорогими продуктами и напитками, накрыл роскошный стол — видимо, надеялся, что его щедрость будет столь же щедро вознаграждена потом в постели. А может, для него это были самые обыкновенные продукты, которые имелись на столе каждый день. Таня Бондарь приняла душ, переоделась в цивильную одежду, и они сели за стол. Ей Бородулин налил ликер «Baileys», себе плеснул виски «Chivas Regal» и, наверное, предложил тост за знакомство, может быть — за любовь (в том смысле, в каком понимал это Бородулин). В общем, что-то должен был сказать. Они выпили раз, потом другой, а потом Бородулину стало плохо. Он свалился на пол, но не для того, чтобы получше разглядеть узоры нового паркета или что там у Тани под юбкой есть интересное. Захрипел, замычал, задергался, взглядом умоляя временную подругу вызвать «скорую».

А девушка и не подумала куда-то звонить. Наверное, перешагнула через умирающего Бородулина, а может, обошла его, взяла из ящика в испанском столе деньги, пять тысяч долларов, из тумбочки в спальне — драгоценности жены Бородулина, какие там оставались, потом сняла с руки умирающего часы фирмы «Роллекс» и удалилась восвояси, наверное — с чувством выполненного долга.

Теперь ее ищут везде, но не могут найти.

Хотя, возможно, все было совсем не так. И поэтому надо бы рассказать по порядку, откуда у меня грустные мысли о несвоевременности смерти обеспеченных энергичных мужиков и почему эти мысли связаны именно с банкиром Бородулиным.

Дела нашей частной охранной фирмы, которую мы между собой называли «Латекс» (потому как лучшего средства для охранения, или предохранения, чем латекс, мир еще не придумал), а официально она именовалась «Корсар» (КОРнилов-СЫРников, «Корсыр» звучало не совсем солидно, вот и остановились на «Корсаре»), хотя пиратами мы ни в коем случае не были, это я официально заявляю. Так вот, дела нашей фирмы шли довольно-таки неплохо. Один неверный супруг и две жены, бегавшие к любовникам, пополнили наши финансовые закрома, и я уже стал подумывать о настоящем отдыхе от дел насущных. Настоящим отдыхом мне представлялась не поездка на какие-то экзотические острова (на кого Борьку оставить?), а исчезновение из пасмурного и неуютного города хотя бы на месяц. Вместе с Борькой, разумеется. Кто еще не знает, Борька — мой друг, серый крыс, большой умница, красавец и вообще парень что надо.

Новый год я встречал с Леной Берсеневой на ее даче, неделю мы прожили там, и эта неделя вполне подходила под мое понятие настоящего отдыха. Домик там был похож на вагончик для беженцев — крохотная кухня с газовой плитой и холодная (если не топить железную печку-буржуйку) каморка с полуторной кроватью. Во дворе имелась банька, самая простая, с большим котлом, который нужно было долго разогревать, подкладывая дрова в кирпичную нишу под ним, кипятить воду и ждать, пока нагреется кирпичная стенка, на которую следовало брызгать водой для появления пара. И мы топили печку-буржуйку и баньку и парились вдвоем каждый вечер, а днем бродили по заснеженным лесам Подмосковья и по такой же заснеженной деревне, делали шашлыки из парного мяса, купленного в местном магазине, ели, пили, занимались любовью.

Мне понравилось, Борьке тоже. Правда, по заснеженному Подмосковью, то есть по двору, он гулять отказывался (потому как башмаков не было), а в баню мы его не брали. Зато в комнатушке он был полным хозяином, в клетке почти не сидел и успел обгрызть занавески, проделать большую дыру в старом ковре на полу и даже на ножках стола оставить следы своих