Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович
Дом, несколько лет дремавший заброшенным, проснулся и зашевелился, оброс людьми, лесами и проводами, и впервые с того утра, как я в нём поселился, начал становиться тем, чем я хотел его сделать.
Я стоял посреди этого шума, смотрел, как мою землю приводят в порядок чужие умелые руки, и думал, что стены — это только начало.
К сумеркам бригады начали собираться. Визг болгарок стих, трактор на опушке заглушили, мужики стаскивали инструмент к машинам, перекликались устало, мыли руки под колонкой. Прохор подошёл доложить: проломы на сегодня закрыты наглухо, как обещал, ворот пока нет, но проём он на ночь зашил щитами, мышь не пролезет. Я поблагодарил, и грузовики один за другим выкатились за ворота, унося с собой дневной шум. Двор снова стих, но это была уже другая тишина — не тишина брошенного дома, а тишина дома, в котором закончился рабочий день.
Электрик, тот, замотанный, уходил последним. Перед тем как уехать, он защёлкнул что-то в новом щитке у крыльца и сказал, что свет запущен, дежурный горит постоянно, а на движение сработает само, проверять не надо, само поймает.
Темнота на дворе сгущалась медленно, по-весеннему. Я поднялся к себе, к окну кабинета, и ждал, сам не зная чего, как ждут первого снега.
Дежурные фонари занялись разом, без щелчка, мягким светом. Они шли по верху забора ниткой тёплых огней, обводя весь мой периметр, очерчивая в темноте границу того, что было моим. Двор налился светом снизу, от грунтовых светильников вдоль дорожек. На опушке, в той вырубленной полосе, вспыхнули и тут же погасли прожекторы на движение, поймав какую-то ночную птицу или ветку, и снова замерли, готовые.
А угол у фонтана горел.
Горел так, как я и просил, — двумя сильными лампами в упор, без единой тени, и каждая травинка, каждый камень бортика, каждая трещина на чаше были видны до мелочи, как на ладони хирурга под бестеневой лампой. Тот самый угол, из которого прошлой ночью на меня вышло то, чего не поймал ни дар, ни контур. Теперь он был выскоблен светом дочиста.
Я стоял у окна и смотрел на него долго. Если та тень придёт снова, ей придётся выйти на свет. А того, кто выходит на свет, я уже умею ловить.
Где-то внизу, в тёплой темноте дома, заворочался и затих Чешир. Дом стоял в кольце огней, закрытый на ночь, и впервые за всё время я почувствовал его не временным пристанищем, а своим — отвоёванным у запустения куском земли, который я начал держать.
Зазвонил телефон.
Глава 22
На экране горело имя, про которое я за весь сегодняшний день, по правде, забыл начисто.
«Женя».
Между комой Максима, разговором и уездом Кати, Светы, звонком Карловой и стройкой во дворе я ни разу о нём не вспомнил, а ведь именно он три часа возил меня по городу вчера после допросив и именно его Мазда стояла у больницы, пока мы ждали каких-то новостей на этаже внутри. Совесть кольнула коротко и глубоко.
Я взял трубку.
— Жень.
— О, ты не спишь. — Голос у него был ещё мятый со сна, тягучий. — А я только встал. Представляешь, проспал весь день напролёт. Оля, зараза, пожалела, не разбудила, ушла на работу, вернулась, а я всё дрыхну. Открыл глаза — на часах десятый час вечера, за окном темень. Сел как дурак, не пойму, утро или ночь. Думал, ты тоже после вчерашнего без задних ног. А ты, оказывается, на ногах.
— Не сплю. У меня сегодня столько всего было, что не до сна. Не уверен, что вообще усну этой ночью.
— Слышал про графского. — Женя помолчал. — В новостях весь день крутят. Кома, да?
— Кома.
Он не стал лезть с расспросами, и за это я был ему благодарен. Женя вообще умел не лезть туда, куда не звали, — редкое качество для человека, который при этом готов сорваться по первому слову.
— Слушай, — сказал он. — Я чего звоню. Давай я к тебе приеду, кофе попьём, что ли. А то ты вчера был как из могилы, а я тебя так и бросил у ворот, нехорошо вышло. — Он зевнул в трубку. — И раз уж я всё равно теперь до утра не усну, после такого-то сна.
— Давай, идея, кстати, хорошая. А ты сможешь, если что довезти меня до офиса. У меня идея есть одна.
— Ночью?
— Да.
— А почему бы и нет. Дороги пустые, долетим за час. Торговый центр напротив твоего офиса до двенадцати работает, я там сто раз затаривался, кофе возьмём по дороге. — Он явно уже проснулся окончательно и завёлся.
— Приезжай, давай, — сказал я. — Мне всё равно не уснуть, а сидеть и пялиться в стену я не умею.
— Через час буду.
Он отключился, а у меня в голове уже складывалось то, о чём Женя пока не догадывался. В офис мне и правда было надо.
Женя приехал даже раньше, минут через сорок.
Я услышал Мазду ещё на подъезде. Контур отметил тёплую точку машины задолго до того, как она показалась на дороге, и я успел собраться, сунуть в карман телефон с запиской Кати и спуститься.
Чешир материализовался на перилах лестницы ровно в тот момент, когда я взялся за куртку.
«Так. Куртка. Ботинки. Ты куда-то намылился снова без меня?»
— В город. По делу.
«В город. По делу. И, конечно, кота оставляешь сторожить дом с этими твоими работягами, которые возят тачки прямо по моему достоинству. — Он спрыгнул на пол, прошёлся передо мной, задрав хвост трубой. — Нет уж. Я еду. Во-первых, я твой компаньон по агентству, у нас, между прочим, договор: ты добываешь паштет, я добываю результат. Во-вторых, без меня ты опять во что-нибудь вляпаешься, а отскребать тебя потом мне.»
— Тебя не укачает? Ты ж только что поел.
«Меня не укачивает от паштетов. Меня укачивает только от твоих решений. Бери переноску, или я еду на
