Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин
— Не стой столбом, подойди к трупам, быстрее! — зашептала Чхэён, стоявшая ближе всех.
Никто бы ее не услышал, но микрофон Анбина, прикрепленный к воротнику, предательски усилил звук голоса. Зрители засмеялись громче. Точно робот, Анбин прошагал к лежавшим на сцене участникам спектакля. Остальные актеры последовали за ним и выстроились в линейку чуть позади. Последним, прихрамывая, присоединился к группе Семин. Кое-как сцена была доиграна.
Спектакль приближался к концу. Появился фургон, готовый забрать Боксера на живодерню. Двое работников подошли к Семину, один держал веревку с петлей. По сценарию Боксер должен был без сопротивления зайти в фургон, однако Семин вдруг попятился назад. Он не забыл пьесу, но со всей отчетливостью понял, что время его истекло. Как только он скроется в фургоне с петлей на шее, роль будет сыграна, и он покинет сцену. Сможет ли он еще когда-нибудь оказаться в центре внимания? Всю жизнь на него глазели — в школе, на улице, где угодно. Однако косые взоры прохожих и завороженный взгляд зрителей — вещи совсем разные. Будут ли на него когда-нибудь смотреть так, как сейчас? Но дольше затягивать сцену было нельзя. Семин остановился и склонил голову, приглашая мучителей накинуть петлю. Зал горестно вздохнул. Осел Вениамин сообщил животным, что именно происходит, и животные за сценой зарыдали и закричали от ужаса.
Фургон, увозящий Боксера, находился уже у края сцены. Раньше казалось правильным, что Боксер больше не сопротивляется, но внезапно Семин почувствовал, что должен сыграть иначе. Не в силах сдержать порыв, Семин распахнул дверцу фургона и сорвал маску.
Боксер. Не грустите, товарищи! С вами я был счастлив. Очень, очень счастлив.
Новая импровизация Семина озадачила одноклассников еще больше. Дети уже вышли на сцену, чтобы исполнить оставшуюся часть, но теперь не понимали, что делать. Некоторые сняли маски, решив, что так нужно. Зрители разделились: кто-то все еще всхлипывал, кто-то сдерживал смех.
Когда опустился занавес, дети друг за другом вышли на поклон. Птицы, собаки, овцы и другие второстепенные персонажи получили свою порцию аплодисментов. Громче хлопали свиньям, Молли и Вениамину, а Боксеру, вышедшему за ними, устроили бурную овацию. Появившийся последним Наполеон довольствовался вялыми хлопками.
Спускаясь за ребятами со сцены, Семин от усталости еле волочил ноги.
Рядом возник Анбин:
— Иди за мной.
Семин поплелся за ним. В коридоре их поджидали Учжу и Чихо. Вчетвером они вышли из школы и поднялись на крышу многоэтажного здания неподалеку. Семину казалось, что он все еще играет Боксера, которого тащат за собой на веревке. Вот он снова на сцене, болит нога, в которую всадили заряд дроби.
— Проклятый ублюдок. Ты все испортил.
Анбин вытащил складной нож. Семин попятился, но Учжу подошел сзади и схватил его за плечи. Чихо приготовила смартфон. Анбин раскрыл нож и коснулся ремня на брюках Семина.
— Хочу, чтобы ты узнал, каково оказаться голым перед людьми. Я уже попробовал, благодаря одному грязному альбиносу.
Анбин говорил бесцветным голосом, лишенным эмоций. Семин посмотрел на него внимательнее. В глазах Анбина не было злости, не было гнева — в них была лишь черная пустота. Семину стало страшно, он предпочел бы видеть взбешенного Анбина, к которому давно привык. Рывком высвободившись из рук Учжу, Семин бросился к краю крыши. Все трое побежали за ним, но замерли, как только он вскочил на парапет.
Семин присел на корточки и посмотрел вниз. Он видел людей, машины, дома. И каким-то образом — всю свою жизнь. Он глубоко втянул воздух и вдруг почувствовал головокружительную свободу. Все, что он силился понять и распутать, вдруг само собой сделалось простым и логичным. Семин посмотрел в небо, солнце обожгло глаза. Он медленно поднялся и, как Супермен, вытянул вперед руки.
— Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня.
Тело упало, звучно ударившись об асфальт.
Глава 9
Наживка
Их обнаружили студенты по обмену из Таиланда.
В четверг во второй половине дня занятий не было, и Джой с Бобом вышли из общежития прогуляться. Им повезло занять соседние места в автобусе и, покопавшись в смартфонах, они задремали, а очнувшись, поняли, что проехали свою остановку. Студенты выскочили из автобуса в незнакомом районе, но, поскольку никаких серьезных дел не планировали, решили не возвращаться, а исследовать окрестности. Они собирались как можно лучше узнать Сеул за отведенное им здесь время, поэтому не видели причин не изучить новый для них уголок. К тому же они успели проголодаться.
— Куда пойдем? — оглядевшись, спросила Джой.
На западной стороне от восьмиполосного шоссе жались друг к другу старые здания, на восточной возвышался многоэтажный жилой комплекс, построенный, судя по всему, несколько лет назад.
— Без разницы.
Ответив неопределенно, Боб тем не менее направился к комплексу, подумав, что в новом районе они смогут поесть повкуснее и с большим комфортом. Джой безропотно последовала за ним.
Они прошли по территории комплекса. Рядом с каждым зданием был свой ухоженный тематический садик, но голод гнал вперед, не позволяя рассматривать цветы и декорации. Они едва заметили сад орхидей, фонтанчик, скульптуры оленей, но одновременно ахнули, когда открылся вид на невысокий холм с домиком на вершине, выглядевший до крайности неуместно посреди подпирающих небо зданий. Позабыв о голоде, Джой и Боб, не сговариваясь, начали восхождение. Джой негромко подсчитывала шаги, как привыкла делать всякий раз, когда поднималась вверх: один, два, три, четыре, пять… На сорок девятом она остановилась.
— Это съемочная площадка? Тут снимают кино и сериалы? — пробормотала Джой, рассматривая дом сквозь щель в воротах.
Она видела, что места для съемок маловато, но другого объяснения в голову не приходило. В конце концов в Корее снимают так много сериалов, что могли добраться и сюда.
Джой открыла ворота, и Боб помимо воли слегка отшатнулся. По его мнению, дом определенно не предназначался для съемок. Угрюмая и затхлая атмосфера, его окружавшая, ясно говорила о том, что здесь давно не оставались надолго. Боб подумал, что им стоит убраться отсюда, но не успел ничего сказать — Джой уже была во дворе.
Девушка медленно ступала по траве, приближаясь к дому. «Если тут снимают кино, то историческое, — говорила она себе. — Наверное, про 70-е или 80-е годы,
