Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»
Я открыл дверь, втолкнул в квартиру девушку, Сырник в это время следил за лестничной площадкой и вторым лифтом. Но все было тихо, и он тоже боком скользнул в прихожую, закрыл дверь, защелкнул замки.
— Андрей Владимирович, простите меня, я ж не хотела, шоб так получилось... — заплакала Олеся. — Они ж меня заставили, ну шо я могла поделать? Только на вас и есть надежда, они ж там все купленные... Убьють меня...
Сырник мрачно смотрел на нее, пребывая в тяжелых раздумьях. С одной стороны, хотелось врезать подлой убийце, которая даже свою подругу не пожалела, а с другой — она была женщиной. И красивой. А с третьей — испоганила все его представления о красивых женщинах, за это не то что врезать!.. А с четвертой — я внимательно посмотрел на него, отрицательно качнул головой, что означало — нельзя.
— Да пошли вы на хрен! — заорал Сырник и, не разуваясь, рванул в комнату рассказать Борьке о том, какие кругом люди — сплошь негодяи, а Корнилов защищает их!
Я только теперь как следует разглядел Олесю. Она была в черных джинсах, заправленных в полусапожки на сплошной подошве, в черной кожаной куртке. Из-под черной же вязаной шапочки выбивались рыжие волосы. Страстные зеленые глаза, чуть заметные веснушки на курносом лице — красавица! О фигуре и говорить нечего, сапожки без каблуков подчеркивали длину ее ног. А если обует туфли на каблуке? Я бы не просто пригласил такую к себе, а очень постарался бы, чтоб она приняла приглашение.
А раньше куда смотрел? А раньше на ней был драный свитер и широкие штаны, заляпанные обойным клеем. Потом, когда мы встречались в метро, другие мысли меня доставали. Но теперь я посмотрел на нее, как на звезду стриптиза. И пожалел, что не был в баре, не видел ее выступления.
— Иди на кухню, Олеся. Ты, похоже, замерзла? Я кофе сварю.
— Андрей Владимирович!.. — простонала она на кухне. — Я ж не хотела, но они сказали, что убьють... Я все скажу, только спасите меня, Христом Богом молю вас...
Я включил чайник, поставил на стол чашки, чуть ли не силой усадил девушку за стол.
— Пожалуйста, успокойся. Я все знаю, здесь ты в безопасности. Конечно, потом я передам тебя Габриляну, следователю, и ты попадешь в СИЗО. Но с хорошими адвокатами можешь рассчитывать... даже на условные три года. А вот твои враги вряд ли могут рассчитывать на это. Они будут далеко отсюда. Ты согласна на такой вариант? Другого попросту нет.
— Так бы и не пришла к вам! Спасибо, Андрей Владимирович, я так верю вам, так верю...
Она снова заплакала, я погладил ее по плечу, успокаивая, а потом сделал несколько бутербродов с ветчиной и сыром. Положил на тарелку, поставил на стол перед Олесей. Она взяла бутерброд с сыром, и я понял, что девушка голодна. Тут на кухню ворвался Сырник с Борькой на плече, взял бутерброд с ветчиной, сорвал пластинку сыра, отломил кусочек и протянул малышу. От сыра малыш никогда не отказывался.
— Ой, какая красивая крыска... — протянула Олеся, подняв свои заплаканные глаза.
Сырник сердито засопел, пошел в комнату и громко хлопнул дверью. А когда хлопнул, закричал:
— Сделай чего-нибудь пожрать, Корнилов! И кофе тоже!
Его злость я понимал — из-за Олеси он не мог навестить Анжелику. А я Олесю бутербродами угощаю! Нормальная реакция нормального мужика.
— Рассказывай, — попросил я.
Тут и чайник вскипел, я сделал кофе и сел за стол. Олеся, давясь слезами и бутербродами, поведала мне удивительную историю.
Олеся вместе со своей бригадой ремонтировала квартиру товарища Буткина, главного бухгалтера стриптиз-бара. Тот пообещал сделать ее «звездой», и девушка согласилась. Бухгалтер слово свое сдержал, но, чтобы стать «звездой», пришлось выдержать множество проб и проверок. Понятно, каких. Она их выдержала, вышла к шесту и вскоре стала главной достопримечательностью бара, затмив конкуренток. Внешние данные у нее были великолепные, характер решительный, к тому же некогда играла в школьном театре. Сам Михасев, директор заведения, благоволил к ней и снисходил к девушке раз в неделю по субботам. Она хотела бросить работу в ремонтной бригаде, но Михасев не разрешал. Временно. Потом встретила Хачонкина, вспыхнула любовь, а с ней и надежда, что удастся покинуть не только бригаду, но и стриптиз-бар с ненавистным Михасевым. Но Хачонкин был обязан своим состоянием Бородулиной и, чтобы избавиться от нее, придумал хитрый ход: он знакомит ее с Бородулиным, тот увлекается, а Хачонкин приводит в бар супругу, которая видит Бородулина и Олесю. А поскольку Бородулина без мужа — пустое место, она, почуяв угрозу своему благополучию, будет уделять ему все внимание. А доброжелатель Хачонкин скажет Бородулиной, что не хочет ей зла, а, напротив, поможет, охмурит Олесю и, таким образом, поможет своей благодетельнице. В итоге получается — он с Олесей, Бородулина с деньгами (вместе с мужем), и все довольны, мир и дружба.
Так оно и было до поры до времени, но вмешался бухгалтер Буткин, попросил ее сделать одолжение, уговорить Хачонкина помочь бару. Она сделала одолжение, уговорила. Потом еще раз. Потом уже сам Хачонкин уговорил ее встретиться пару раз с Бородулиным, ибо возникли какие-то неприятности. Желанной свободы с любимым все не было; хуже того, Хачонкин куда-то исчез, а ее обвинили в том, что пропали какие-то деньги.
— Они сказали, шо отрубять мне ноги, если не найду Кирилла. А где ж я его найду? А потом — боже ж ты мой! Надо ремонтировать квартиру Бородулина! И жена его уехала как раз. Они сказали, шо я должна делать все, как он хочеть, и узнать, где Кирилл прячется. Та мне противно было даже смотреть на того слизняка, а шо поделаешь? Они даже выступать мне не давали...
— Выходит, Бородулин знал, что днем ты работаешь на стройке? Специально заказал ремонт бригаде Ковальчука?
— Так я ж сама сказала, Перфильев приказал, шоб он думал, шо я честная девушка.
— Кто такой Перфильев?
— Та начальник всей охраны.
— А Хачонкин не знал, что ты строитель?
— Нет...
Олеся любила Хачонкина, но, после того как он предал ее, даже не сказал, что скоро исчезнет, обрек на душевные муки и связь с ненавистным Бородулиным, — тоже предала его. Теперь жалеет об этом, но тогда не смогла подавить вспыхнувшую в душе злость и, подслушав телефонный разговор, поняла, что на следующий день Хачонкин придет к хозяину. Сам придет! А зачем тогда ее подставлял? Зачем прятался от нее?! Она позвонила Перфильеву и сообщила об этом, надеясь, что теперь ее
