Искатель, 2008 № 01 - Журнал «Искатель»
— Это далеко, — ответил Ивашка, совсем немужественно хлюпая носом, — это… дворники, которые всегда сжигают какой-то мусор, сынок.
В жизни каждого бывает момент, когда он отдает себе отчет в том, что время неумолимо движется вперед, часть жизни прожита и прожитое не вернется вновь; этот момент так или иначе бывает связан с Временем Времен, с его семьей, с его прошлым. Он приходит спонтанно, принося с собой неумолимую тоску, которая сменяется ожиданием и надеждой на будущее. Этот момент уникален, потому что именно тогда умирает старое и рождается новое; но он никогда больше не повторится точь-в-точь.
— Я знаю, па, что твоя повесть не похожа на вымысел, — сказал мальчик, — вернее, чем-то она похожа, а порой в ней все как и в нашей обычной жизни…
Как только сын произнес эту фразу, Ивашка уже точно знал, что в его жизни настал именно такой прекрасный момент, дающий новый отсчет его счастливой жизни.
— Па… — снова произнес мальчик, — а есть что-то, о чем все-таки ты не написал в ней?
— Есть.
— Расскажи мне.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Тогда слушай… Я расскажу тебе о главном вечере моей жизни, тогда я знал, что этот редкий погожий осенний вечер запомнится мне навсегда. И до сих пор я называю его именем твоей матери — «Анна», волшебным именем, которое можно читать справа налево и слева направо, и оно не станет от этого менее звучным. Призвание твоей мамы — учить мудрости своих учеников, таких же людей, как она сама. Моя мудрость в то время была другой — в безмятежности и покое, который несут Вечность и Время Времен. Но, сама не ведая того, твоя мама научила меня чему-то большему — любить людей за то, что они не вечны, за то, что люди уходят навсегда. И от этого жизнь каждого человека приобретает гораздо большую ценность, нежели если бы он был бессмертен.
— Папа, как ты думаешь, удалось нам вернуть сегодня тот волшебный вечер, имя которому «Анна»?
— Я думаю, что он всегда был с нами и никуда не уходил. Один долгий счастливый вечер, — Ивашка посмотрел на спящую жену.
Евгений КОНСТАНТИНОВ
ПОКА НЕ ПЕРЕВЁРНУТ ТРЕУГОЛЬНИК
Посыпавшиеся из-под ног камни особого беспокойства не вызвали. Такое неизменно происходило во время передвижений от одного залива к другому, когда, вжимаясь в почти отвесные скалы, медленно преодолеваешь метр за метром рискованного пути. При этом в одной руке держишь снаряженный спиннинг, а другой — не глядя, ищешь малейший уступчик, за который можно удержаться во время очередного полушажка.
Слегка запаниковать заставило другое — камешки посыпались не только из-под ног, но и откуда-то сверху. Мне на голову. Я, как мог, прикрылся рукой, молясь, чтобы вслед за камешками величиной с лесной орех, не покатились булыжнички размером с футбольный мяч. Но вроде обошлось; во всяком случае, камнепад временно прекратился.
Я преодолел еще несколько опасных метров, оказался на сравнительно пологом склоне и, вытирая рукавом со лба пот, облегченно вздохнул. Черт меня дернул сократить путь. Сегодня, в отличие от фанатов половить на спиннинг кипрского басса в экстремальных условиях, я в соревнованиях не участвовал. То есть, конечно, участвовал, но не как спортсмен, а впервые в жизни — как главный судья…
Впервые мне не нужно было за кем-то гнаться или убегать от спортсменов-конкурентов, срезая углы, выбирая кратчайшее расстояние до уловистого места, чтобы первым забросить какой-нибудь воблер или спиннер-бейт в спокойные воды залива, первым почувствовать жесткую поклевку и яростное сопротивление попавшегося на крючок большеротого окуня. Сегодня я просто наслаждался теплым октябрьским деньком, желая лишь одного — чтобы тучи, зависшие над дальними горами, не вздумали прийти в движение по направлению к нашей фрагме, говоря по-русски — водохранилищу.
Спортсменов было двадцать, и среди них две женщины, которые наравне с мужиками бегали и ползали по скалам. Я скомандовал «Старт!» у правого угла плотины, там, где мы оставили машины и где собирали снасти. Ровно через семь часов на том же месте спиннингисты должны будут финишировать и предъявить мне для взвешивания свои уловы.
После старта спортсмены, как обычно, разбежались кто куда: одни — на левый берег, в так называемую «кишку», другие — на берег правый, в заливы, третьи — в самое верховье фрагмы на мелководные косы. Я побрел по правому берегу, рассчитывая прогулочным шагом обойти весь водоем, пофотографировать, посмотреть, кто как ловит, и, если понадобится, вмешаться в какой-нибудь конфликт на правах главного судьи соревнований…
Если бы на мысу залива спиннинговал кто-нибудь из парней, я и не подумал бы спускаться к нему по крутейшему, заросшему терновником склону. Но внизу виднелись две женские фигурки — Вера и Катя, — и я не мог лишить себя удовольствия полюбоваться, как ловят наши красавицы-экстремалки.
— Тише, ты! Всю рыбу нам распугаешь, — зашипела на меня Верка, когда я, потеряв равновесие и упав, едва не скатился в воду между нею и ее подружкой, стоявшей поблизости.
— Да он уже все распугал, — поддержала Катюша. — Теперь придется место менять.
— Можно подумать, у вас здесь клевало! — буркнул я, потирая ушибленный во время падения локоть.
— Если бы ты не нашумел, обязательно клюнуло бы, — грубовато сказала Верка.
— А может, я свои обязанности выполняю, как главный судья, — невозмутимо ответил я. — Может, хочу проверить, не ловите ли вы на запрещенные приманки.
— Так подходи и проверяй! — Верка зло зыркнула глазищами. Закончив проводку, вытащила из воды воблер ярко-зеленого цвета, после чего развернулась и начала подниматься в гору, с которой я только что спустился.
— Что это с ней? — спросил я у Катюши, когда Верка поднялась достаточно высоко, чтобы меня не услышать.
— Она три басса тащила, из них один сразу леску оборвал, а два других в коряги завели, и тоже обрывать пришлось! — объяснила Катюша.
— Ого! — удивился я. — Такой хороший клев?
— Такой хороший, что у Верки из тонущих воблеров всего один остался. Вот она и злится.
— Понятно. Я бы при трех обрывах вообще с ума сошел. А у тебя как дела?
— Хапнула большеротого! — не без гордости сообщила Катюша и вытащила из воды шнур с карабинчиком, на котором трепыхался приличных размеров басе. — На кило шестьсот десять потянул.
— Ай, молодца! — похвалил я и, как спортсмен, почувствовал легкий укол ревности. — Давай сфотографирую.
Катюша с удовольствием согласилась попозировать, и я сделал на свой цифровик не меньше десятка кадров. Женщину на
