Загадка королевского гобелена - Адриен Гётц
– Конечно, для ловли креветок больше подходит «Ритц». Контевилу остается только продать кусочек своей скалы владельцу парижского «Ритца»! Или продать на вес золота реликвии своего славного прошлого!
Пенелопа настороженно умолкает. Что известно Пьеру? Он добавляет:
– Несколько дней назад все узнали, что «Ритцем» владеет египтянин! Мебелью, что стоит здесь в подвале, можно было бы обставить прекрасный номер люкс на Вандомской площади.
– А Контевил готов выступить в роли продавца?
– Предложите ему вы, так будет лучше. Видите, дождь перестал.
– Пьер, переходим на ты?
– Я… я думаю, что маркиз ждет тебя внизу. Он позволил мне подняться одному, я хотел сделать тебе сюрприз.
* * *
Контевил угостил их приготовленным на скорую руку блюдом из рубцов по-кански[139] – хорошая месть… Будь он шотландцем, на законном основании нанес бы им удар в виде хаггиса[140]. Пароход уходит рано, в середине дня. Но Пенелопу не испугаешь, и она берет добавку. Ей хотелось бы задать новые вопросы Контевилу, но в присутствии Пьера это невозможно. Продолжал ли герцог Виндзорский интересоваться Гобеленом после отречения от престола? Владел ли он когда-либо до войны фрагментами Гобелена, пытался ли продать их, хотя они ему не принадлежали? Знал ли он о существовании другой версии сцен, отличной от этой? Пенелопа ничего не хочет говорить об «открытии» Вандрия, о подушках на фотографии парижского дома Виндзоров. Контевилов вряд ли туда приглашали. Интересно, что именно знал отец маркиза, оставил ли он воспоминания, напутствия своему наследнику? Что станет с этим «сокровищем», которое на самом деле не представляет большой ценности, после кончины лорда Контевила?
В столовой, украшенной какими-то фантастическими, слегка выцветшими знаменами и турнирными копьями из светлого дерева, никто не задает никаких вопросов. Красные драконы с серебряными зубами и когтями бегут под фризами потолка. Пьер даже не делает вид, что готовит репортаж, – он беседует, как будто ничего не происходит, как будто Пенелопа назначила ему здесь встречу. Забавный и славный Контевил не удивлен вторжению Пьера и разыгрывает хорошо отработанную роль старого добродушного аристократа. Они говорят о следующей встрече «Сынов 1066 года», которая состоится в Гастингсе. Что-то вроде международной реконструкции, организованной любителями из Бельгии, Германии, Швейцарии и плохо соединенных королевств Англии, не считая, разумеется, нормандцев. На крыльце Олав в белой куртке держит сумку Пенелопы и кланяется. Его бульдожий профиль при этом не озаряется улыбкой.
* * *
На пароходе Пенелопа заставляет Пьера рассказать ей историю сеньоров Сарка. Она борется с желанием открыться ему.
Но она упорно следит, чтобы он не коснулся ее руки на скамейке в носовой части катера. Он настоял, чтобы они сели впереди, романтика… Она настороже. И не без оснований.
Пьер – настоящий журналист, он ищет и находит. Нужно бы вытащить его из этого захолустья, пусть Вандрий познакомит его с какими-нибудь влиятельными главными редакторами, но именно этого флегматичный нормандец не жаждет. Вандрий со своей колонкой – пустозвон. Бездельник, он ведь не приехал в Варанвиль спасать ее. А Пьер вмешался. Пенелопа дает себе клятву, что не забудет этого и отблагодарит его. В любом случае на суденышке без кают нет никакой возможности сделать это немедленно.
Она никогда ничего не обещала Вандрию. Но, несмотря на увещевания Леопольдины, не помнит, чтобы когда-нибудь ему изменяла. Пьер мог бы стать ее первым «любовником». Нужно рассмотреть такую возможность. Это не любовь с первого взгляда, скорее приятный опыт, его стоит испытать с тем, кто заслуживает привязанности. А почему бы не познакомить Пьера с Леопольдиной? В Клубе? Внутренний мариводаж[141] в форме диалога с самой собой всегда шел Пенелопе на пользу. Она и не заметила, что они уже прибыли в Гранвиль и что Пьеру в конце концов удалось положить руку на спинку деревянной скамейки, за ее спиной, в нескольких миллиметрах от ее плеч.
* * *
Из порта Гранвиля Пенелопа звонит в Лувр. Уже поздно, секретари и ассистенты ушли домой. К ее великому удивлению, большой начальник сам снимает трубку. Она лепечет:
– Я наконец нашла недостающие куски. На нормандском острове. Расскажу. Английское продолжение нашего Гобелена. Вы были правы, эти три метра явно были вышиты в Египте в старинной технике, которая только внешне напоминает стежок Байё. Изнанка даже невооруженным глазом сомнений не оставляет. Они исполнили приказ Денона.
– Остается узнать, дорогая Пенелопа, представлял ли этот финал какой-то политический интерес для императора…
– Думаю, да. Хотела бы написать вам небольшую статью на эту тему.
– Мы с радостью опубликуем ее в «Ревю дю Лувр» – это будет ваша первая статья, не связанная с египтологией. Но вы должны рассказать мне все прежде, чем она будет опубликована…
– Это заговор времен Империи.
– Но это не объясняет, почему стреляли в Соланж, а также не указывает на подлинную дату шедевра, выставленного в Центре Вильгельма Завоевателя. Вы продолжите расследование? Возможно, у нас скоро освободится место – досрочный уход на пенсию в отделе египетских древностей…
33. После иглы Вандрий берется за ножницы
Париж
Воскресенье, 7 сентября 1997 года, вечер
Бар, открытый по вечерам на берегу канала Сен-Мартен, – тайная штаб-квартира Пенелопы и Вандрия. Они превратили его в Клуб белой магии и гаданий. Это общая страсть, которая их сблизила. Первый такого рода клуб в Париже. Хозяин, месье Ришар, поначалу немного сердился на них за вторжение в его владения. У него-то был план превратить это место, которое он только что выкупил, в бистро с ландской[142] кухней. Но он быстро сориентировался. Благодаря друзьям Пенелопы и Вандрия его заведение никогда не будет пустовать. Все началось с небольшой группы студентов из Школы Лувра, где кое-кто (во главе с Пенелопой) пристрастился к карточным гаданиям во время подготовки к конкурсам. В первый год с помощью карт Таро мадемуазель Ленорман[143] Пенелопа угадала тему экзамена. Сарафанное радио заработало.
Все пришедшие в смятение маги, ясновидящие с застрявшими в дороге кибитками, любители карточных игр, потерявшие четвертого игрока, фанатики метания иголок в паркет и верчения хрустальных шаров незамедлительно решили, что эта «нейтральная территория» внушает доверие простофилям и привлекает новых клиентов. Специалистка по картам Таро каждый четверг держала там свой салон, а по пятницам несколько вышедшая из моды светская гадалка, не сумевшая предсказать войну в Персидском заливе и падение рынка современного искусства, вместо клиентов принимала там своих друзей. Пенелопе лично удавалось заниматься верчением столов, точнее, всегда одного и того же столика в глубине зала – этот спорт она практиковала с детства. Она обучила Вандрия некоторым азам магии, а он приобщил ее к Старшим и Младшим арканам[144]. На протяжении года весь
