Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
– …Вот я и решил расспросить тебя о твоем разводе, потому что… потому что обстоятельства немного похожи, – закончил он.
– Ты так решил, потому что у Стивена тоже была интрижка с молодой женщиной? И потому что теперь у него тоже есть от нее ребенок?
Эдам слегка облизнул пересохшие губы, но решил говорить напрямик, потому что только так он мог рассчитывать на честный ответ.
– Ну, не совсем. Просто я подумал, что теперь, когда все позади, ты стала счастливее, свободнее. Или я не прав?
София медленно качнула головой, потом встала и, подойдя к окну, долго стояла там, сложив на груди руки. Несмотря на свои шестьдесят, она сохранила прямую спину, непринужденное изящество и безупречную осанку танцовщицы. Длинная шея и гордая посадка головы делали ее моложе.
– С чего ты взял, что теперь я счастливее, чем раньше? – не оборачиваясь, спросила она.
– А разве это не так?
Она повернулась к нему лицом.
– Чего ты от меня хочешь, Эдам?
– Не могла бы ты… поговорить с Джеммой? Объяснить, что в конце концов все будет хорошо. Скажи ей, что нет никакого смысла сохранять зашедший в тупик брак и жить с человеком, который полюбил другую. Разве это может сделать ее счастливой? Напротив, довольно скоро такая жизнь покажется ей невыносимой… да она и будет невыносимой для нас обоих. А вот если ты хотя бы поговоришь с ней, объяснишь – в том числе на своем примере, – что жизнь продолжается и после развода, тогда, быть может, Джемма сумеет принять… правильное решение.
София снова покачала головой:
– Я не понимаю, зачем ты вообще привез ее сюда, в Ванкувер. Зачем поселил в новом доме. Зачем наплел ей всей этой ерунды насчет жизни с чистого листа и прочего, если с самого начала собирался ее бросить.
– Я просто не мог оставить ее в Онтарио одну. И не хотел делать ей больно.
София насмешливо фыркнула.
– То есть ты лишил ее знакомого окружения, отнял у нее все, что она любила, а когда она уступила и переехала сюда, сделал ей больно. Так получается, Эдам?
– Я хотел выждать, София. Правда хотел. Но каким-то образом она все узнала, и…
– Глория – так, кажется, зовут твою любовницу?
Эдам удивленно вскинул на нее взгляд.
– Откуда ты знаешь?
– Позавчера вечером Глория явилась в «Бич-Хаус», когда мы все были там. Она сидела за стойкой и наблюдала за нашим столиком, а потом… потом она заговорила с Джеммой, когда та вышла в дамскую комнату.
Эдам так растерялся, что не знал, что сказать. Услышанное не укладывалось у него в голове.
– Твоей любовнице надоело быть никем, она устала прятаться, устала от безвестности. Странно, до чего некоторым хочется, чтобы их заметили, узнали об их существовании! Впрочем, я догадываюсь, в чем может быть дело. Благодаря этому они начинают чувствовать себя реальными людьми из плоти и крови. Кстати, Глория показала твоей жене фотографию своего сына. Джемма говорила мне, что он как две капли воды похож на Джексона, когда тот был маленьким. Из всего этого, дорогой мой Эдам, я делаю один очень простой вывод: ты пришел ко мне, потому что твоя любовница начала закручивать гайки. Она хочет положить конец твоему браку, коль скоро ты сам на это не решаешься. Ну что, я права?..
Эдам медленно выдохнул, потер ладонями лицо и негромко выругался:
– А я-то гадал, как Джемма узнала!.. Я понятия не имел, что Глория выкинула такой номер.
София кривовато улыбнулась и вернулась на свое место за столом.
– Ну, теперь-то что… – Она снова взяла в руки свою кружку. – А насчет Джеммы… О ней я могу сказать только одно: от таких, как она, не уходят, таких не оставляют и не бросают, не говоря уже о разводе.
– Что ты имеешь в виду?
София задумчиво глотнула кофе и пристально посмотрела на него поверх чашки. От этого взгляда легкий холодок – какое-то предчувствие, быть может, – пробежал по его жилам. Эдам подался вперед.
– Что ты имеешь в виду, София? – повторил он.
Она слегка откинулась на спинку кресла.
– Тебе ведь известно – должно быть известно, – что твоя жена – человек крайне самовлюбленный и эгоцентричный. Склонный к нарциссизму[19], я бы сказала… В патологическом смысле. Ей остро необходимо внимание. Джемма всегда хотела, чтобы ее обожали, выделяли, ценили, считали единственной и неповторимой. И она готова на все, лишь бы оставаться центром всеобщего внимания. Ты никогда не спрашивал себя, почему мы с ней почти не общались, после того как в двадцать с небольшим она уехала из Ванкувера, чтобы поступить в Торонтскую танцевальную академию?
– Ну, говори, я слушаю…
– В те времена у меня было сильное подозрение, что Джемма имеет отношение к трагической гибели моего бойфренда. Сначала он встречался с ней, но потом бросил ее ради меня. Уж не знаю как, но в один из дней он и Джемма вместе отправились на пешеходную прогулку вдоль края утесов над заполненным водой карьером – кстати, неподалеку от той стоянки трейлеров, где она жила в детстве… – София так и впилась взглядом в лицо Эдама. – В общем, мой бойфренд оступился или поскользнулся на камнях и полетел вниз. Еще в полете он ударился обо что-то головой, упал в воду и утонул. Так, во всяком случае, утверждала Джемма. Вскрытие, впрочем, не выявило ничего подозрительного. Никто так и не смог доказать, что это не был несчастный случай.
– Господи, София, не хочешь же ты сказать, будто она…
– А история с ее отцом?.. Он бросил Джемму и ее мать – и через какое-то не слишком продолжительное время погиб в огне, когда загорелся его трейлер. Входная дверь оказалась заперта, поэтому он не смог выбраться.
– Об этом Джемма мне рассказывала. Она говорила, что отец был пьян. Пожарная экспертиза установила, что он заснул с сигаретой, от которой загорелся матрас.
– Вот только экспертизе так и не удалось установить, была ли дверь заперта изнутри или снаружи.
– Это полная чушь! Зачем ей…
– Понятно. Ты думаешь, я говорю все эти вещи, потому что завидую Джемме. Завидую тому, что стипендия Торонтской академии досталась ей, а не мне. К тому же так рассказывала тебе она, а ей ты привык доверять. – Она слегка наклонилась вперед: – А как насчет Джексона?
– А что насчет
