Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин
Появилась классная руководительница и пригласила пройти в актовый зал. Она увела детей в другую классную комнату для подготовки, а родители отправились занимать зрительские места.
Директор школы и местный депутат поприветствовали собравшихся, и школьный фестиваль открылся выступлением младших классов. За хором младшеклассников последовали танцевальная группа, ансамбль традиционных музыкальных инструментов, сольное выступление, еще один хор, и еще одна танцевальная группа. Потом на сцену вышли с песней представители родительского комитета, сразу за их номером должен был состояться спектакль. Как мать старосты класса, госпожа Со решила, что ее место рядом с детьми, и ждала не в зале, а вместе с ними. Дети волновались, классную комнату заполнял возбужденный гул. Нервничала даже классная руководительница.
— Вы очень хорошо подготовились. Я вами горжусь. Не переживайте, все будет хорошо. Представляйте, что это обычная репетиция, — подбадривала учительница детей. — Главное, не теряйте концентрацию. Сфокусируйтесь на спектакле и не отвлекайтесь. Не стоит ни о чем волноваться.
Однако сама она волновалась все больше.
— Семин, подойди сюда.
Семин задрал маску на лоб и подошел к учительнице.
— Все хорошо потрудились, но Семин больше всех. Он был и сценаристом, и режиссером. Давайте наградим его аплодисментами. Только не хлопайте по-настоящему, чтобы не шуметь — устроим бесшумную овацию, хорошо? Начали!
Дети послушно воспроизвели нужное движение, не ударяя в ладони. Казалось, они изображают птиц, машущих крыльями. Семин смущенно улыбнулся и потер лоб. Простой детский жест, но для Семина нехарактерный. Госпожа Со впервые увидела в нем обыкновенного мальчика.
Они услышали, как закончилась песня, и зрители разразились аплодисментами. Пора было подниматься на сцену.
Госпожа Со подошла к Семину:
— Ты молодец. У тебя очень хорошо получилось.
Семин изумленно уставился на нее. Госпожа Со не отвела взгляд. Она видела, как смягчается его лицо и гаснет недоверие в глазах. Красные зрачки слегка расширились.
— Благодарю, — наконец улыбнулся он.
Однако улыбка не успела коснуться глаз — Семин опустил маску.
* * *
Семин мячиком спрыгнул с кровати. Часы показывали четыре утра. Он нередко просыпался на рассвете, но обычно оставался лежать в постели, однако сегодня сердце его колотилось, и бездействовать он не мог. Наконец наступил день спектакля. Сегодня его детище, которое он написал и поставил, увидят зрители. Некоторое время померив шагами комнату, Семин сел на кровать, закрыл глаза и принялся повторять сценарий строчка за строчкой. Возбуждение мешало сосредоточиться. Семин поднялся. Он знал: если не удается сосредоточиться, поможет физическая нагрузка. Он опустился на пол, встал в стойку для отжиманий и вытянул одну руку в сторону, держась на второй. Затем быстро поменял руки и много раз повторил упражнение. Тело покрылось потом, возбуждение улеглось. Семин остался лежать на полу. Однако стоило восстановить дыхание, и сердце вновь забилось в горле. Похоже, сегодня требовалось больше усилий. Делая упражнения, отвлекаешься от тревожащих мыслей, переносишь всю тяжесть на тело и успокаиваешься, но если душа разрывается от боли, простых нагрузок недостаточно — нужны такие, от которых телу тоже станет больно. И хотя душа у него не болела, Семин решил, что другого выхода нет. Из ящика письменного стола он достал циркуль и завернул штанину пижамы. Иглу циркуля он воткнул чуть ниже колена, в уже знакомое место. Собрав всю волю в кулак, Семин не позволил себе вытащить иглу сразу. Боль расходилась волной. Лишь сосчитав до десяти, Семин вытащил иглу. Из ранки выступила кровь. Теперь у него на ноге было семь следов от иглы, напоминающие созвездие. Прежние отметины, успевшие побледнеть и почти незаметные, проступавшие только после рюмки-другой, сейчас тоже налились красным. «После выпивки смогу любоваться Большой медведицей на ноге», — подумал Семин.
Он отправился в ванную и целый час принимал душ. Когда оделся, часы показывали половину шестого. Стоило на минуту остановиться, и сердце возобновляло дикую пляску. Если он так сильно взбудоражен сейчас, во время представления сердце и вовсе может выскочить изо рта. Но отчасти Семин наслаждался своим состоянием. Раньше он не переживал ничего подобного, каждый день был похож на любой другой. Семин мог перечислить все случаи, когда сердце билось быстрее обычного. Прежде всего вспомнилось, как Иоанн нес его на спине в заброшенный дом. Затем — впечатление от впервые увиденной шестипалой руки Иоанна. Учитель тогда сказал: «Твой альбинизм, как и моя шестипалость, — это знак избранности Богом». Что еще? Тот случай, когда они с мамой попали под проливной дождь. Рассвет на море, где не было ни души, и получилось зайти в воду. Поездка с Есфирь на службу. Даже если собрать все вместе, сегодняшние ощущения были сильнее, потому что сейчас Семин был не просто участником, а главным героем. Исполнялось его желание: он всегда хотел быть на первых ролях, но ему ни разу не удавалось. Уловками, бывало, он привлекал к себе внимание на короткий миг, но этого было недостаточно. Сегодня он окажется на сцене под светом софитов, и на него будет смотреть целый зал. Пусть все считают главным персонажем Наполеона — Семин знал, что они ошибаются. Пьесу написал он, и главным будет Боксер.
Семин вышел из комнаты, решив прогуляться до заброшенного дома, пока спит мама, — ему подумалось, что особенный день требует особенной открывающей церемонии. Когда Семин дошагал до сада со скульптурами оленей, солнечные лучи уже принялись разгонять утренний сумрак, а к тому времени, как он добрался до вершины холма, мир под ярким солнцем полностью преобразился. Семин заметил, что полицейские ленты исчезли.
Войдя во двор, Семин снял обувь и поцеловал землю. Затем опять обулся и сел на кирпичную кладку под деревом. Ему хотелось молиться. Семин прижал руки к груди и негромко произнес: «Иегова». Он впервые обратился к Богу, назвав это имя, и сразу почувствовал себя увереннее.
— Семин?
Он открыл глаза и увидел Есфирь. Она шла к нему по траве.
— Что-то случилось? Почему ты здесь в такую рань?
— Просто так.
Она села рядом.
— Я хотел помолиться, но не знаю, что сказать, — признался Семин.
— Когда такое случается, лучше не заставлять себя, а попытаться услышать Бога. — Она открыла сумочку и достала Библию. — Каждое утро я наугад раскрываю Библию и читаю стих, на
