Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

Она ничего не заподозрила. Я видел это по её лицу — на нём не мелькнуло ни одной микрореакции, которая выдала бы внутреннее «стоп, странный вопрос». Для неё это был очередной общий вопрос про процедуру, такой же, как предыдущие. Она ответила без задержки.

— Пуля сейчас у нас, в малом сейфе у заведующего отделением. Это рядом с ординаторской, по этому же коридору. Так положено по протоколу — всё, что извлекают при операции при огнестрельных и подобных ранениях, до передачи следствию хранится в опечатанном виде в сейфе ответственного по отделению. Утром её заберёт Канцелярия. Сегодня уже не успели, вечером звонил дежурный из отделения дознания, сказал, что пришлют утром, к девяти, с нарочным.

— Понятно, — сказал я, и улыбнулся ей сдержанной благодарной улыбкой человека, узнавшего то, что хотел узнать. — Спасибо. Это всё, что я хотел спросить.

— Обращайтесь.

Она кивнула, переложила направления в правую руку, поправила бейдж и пошла дальше по коридору, к одной из дальних палат. Я постоял у окна ещё пару секунд, делая вид, что снова смотрю во двор. Потом развернулся и пошёл обратно в зону ожидания.

Внутри у меня шла работа.

Пуля здесь. На этаже. В малом сейфе у заведующего. Рядом с ординаторской. До девяти утра.

Я медленно прошёл мимо двери ординаторской — не останавливаясь, не задерживая взгляд, скользнув по ней той же равнодушной траекторией, какой скользнул бы любой посетитель, идущий по коридору к зоне ожидания. Дверь массивная, деревянная, с табличкой «Ординаторская», под ней — табличка «Заведующий отделением. Часы приёма: 09:00–13:00». Слева от ординаторской — отдельная дверь, без таблички, белая, с электронным замком. Скорее всего, и есть кабинет заведующего. Если сейф у него, то именно за этой дверью.

Электронный замок.

Я не разглядел его в подробностях — нельзя было задерживаться, — но карточный ридер у двери был, я видел зелёный диод и прорезь для пропуска. Это значит, что просто так дверь не открывается. Нужна карта. Карты есть у заведующего, у старшей медсестры, возможно у дежурного врача. Камеры в коридоре — две, я их теперь видел, под потолком на разных концах, обзор пересекается у середины коридора. Под камерами — вся зона ординаторской.

Сейчас этаж работает на полной освещённости и на полном контроле. Жандармы внизу, охранники Драгомировых у реанимации, медсёстры на посту, новенькая ходит между палатами, заведующий. Любая попытка пройти в зону кабинета заведующего без законного повода сейчас будет замечена в ту же секунду либо камерами, либо людьми, либо тем и другим вместе.

Я сел на диван рядом с спящим Женей.

И в голове у меня сложилось то, что я уже понимал на середине разговора с медсестрой, но не хотел проговаривать до конца, пока не получу все детали. Я проговорил это сейчас.

В эту ночь я к пуле не подойду.

Не подойду, потому что весь этот этаж сейчас — одна большая натянутая мембрана, и любое моё движение вне зоны ожидания будет замечено. Не подойду, потому что у меня нет ни карты, ни легенды, ни инструмента для электронного замка, ни возможности обойти камеры. Не подойду, потому что Владимир рядом, и Владимир, при всей нашей сегодняшней дружбе, мне не союзник в задаче проникнуть в кабинет заведующего ночью с целью прикоснуться к улике из материалов дела.

Окно сужено до утра.

Утром приедет нарочный из Канцелярии. Заберёт пулю. Положит в опечатанный пакет. Увезёт. Дальше — материалы дела, режим Канцелярии, режим Ворожцова. Получить доступ к этой пуле после девяти утра я смогу только через рычаги, которых у меня сейчас нет — через прямую договорённость с Ворожцовым (исключено, потому что это раскрывает мой дар), через служебный канал Канцелярии (нет канала), через кражу из материалов дела (исключено, потому что это уголовное преступление в адрес государственной службы и никакое баронство меня от него не отмоет).

Значит, единственное окно — эта ночь.

Я поднял голову, посмотрел в коридор. У поста медсестры старшая записывала что-то в журнал. Дальше по коридору жандарм у окна вышел из поля зрения, переместился к дальнему углу — стандартный обход. Охранники у реанимации — на местах. Владимир — вернулся в свою точку, стоял у стеклянных дверей реанимационного блока, разговаривал по телефону.

Способ должен быть такой, чтобы ни клиника, ни Канцелярия, ни Драгомировы не узнали, что я к ней прикасался. Мне не нужно её брать. Мне нужно её коснуться. На несколько секунд. Положить ладонь на пакет, в котором она лежит, активировать дар, считать след, убрать руку. Пуля останется в пакете, пакет в сейфе, сейф закрыт, печать целая. Никто никогда не узнает, что я там был.

Но для этого нужно: попасть в кабинет заведующего. Открыть сейф. Найти нужный пакет. Положить руку. Считать. Закрыть всё в обратном порядке. Уйти.

Я смотрел в потолок и считал шаги, и каждый шаг этого плана упирался в препятствие, которое в текущей конфигурации было непробиваемым. Карта. Замок. Камеры. Сейф. Время. Люди.

Минут двадцать я сидел и крутил это в голове, перебирая возможные ходы, и каждый раз приходил в один и тот же тупик — текущая ночь не давала окна. Слишком много контроля. Слишком плотный периметр. Слишком близко Владимир. Слишком близко жандармерия. Это не было тем местом и временем, в котором профессионал такого уровня, каким был я в той жизни, начинал бы операцию подобного риска. Профессионал высокого класса в такой обстановке отступал — не уходил, а откладывал. Дожидался следующего окна, когда параметры задачи изменятся в его пользу.

Только следующего окна не было.

Утром пуля уезжала.

Я закрыл глаза и сидел так минут пять, чувствуя, как у меня медленно поднимается из глубины то особое тяжёлое ощущение профессиональной задачи, которую невозможно решить в имеющихся условиях, и которую при этом нельзя оставить нерешённой. В той жизни я знал это ощущение. Оно всегда означало одно — нужно искать нестандартный ход. Не штурм, не взлом, не подкуп. Что-то третье, что я ещё не увидел, потому что смотрел на задачу прямо.

Я открыл глаза.

В коридоре в этот самый момент произошло то, что я не сразу опознал как материал для размышлений. Из белой двери без таблички — той самой, которую медсестра указала как кабинет заведующего, — вышел невысокий полный мужчина в светлом халате, лет шестидесяти, с очками на лбу и со стетоскопом, висящим вокруг шеи. Михаил Андреевич, заведующий отделением. Он вышел