Умереть не до конца - Питер Джеймс
– Если не ошибаюсь, это уже четвертая твоя жена, не так ли?
– Верно, – кивнул Поттинг, все еще сияя, как будто это великое достижение, которым можно гордиться.
– А мне казалось, ты уже зарекся вступать в брак, Норман, – промолвил Грейс.
– Я и сам так думал. Но знаешь, как говорят, Рой? Прерогатива женщины – менять мнение мужчины.
Белла улыбнулась Поттингу скорее с состраданием, чем с одобрением, как будто он был каким-то любопытным, но довольно странным экспонатом в зоопарке.
– И где же ты встретил свою избранницу? – допытывался Дзаффероне. – В баре? В клубе? В массажном салоне?
Норман внезапно смутился:
– На самом деле, мы познакомились через агентство.
И на мгновение Грейс увидел на лице этого человека редкое выражение смирения. Тень печали. Одиночества.
– Хорошо, – сказал между тем Ник Николл и отсоединился.
Он убрал телефон обратно в карман, снова сел на свое место и обратился к присутствующим:
– Мне сейчас сообщили кое-что интересное. – Он положил блокнот на стол перед собой.
Все пристально посмотрели на него.
– Звонили из службы безопасности аэропорта Гэтвик. На подъездных виадуках по обе стороны трассы M двадцать три установлены камеры АРНЗ. Автомобиль «бентли-континенталь», зарегистрированный на имя Брайана Бишопа, был зафиксирован видеокамерой вчера вечером, в 23:47. Он ехал по ведущей на юг автостраде в сторону Брайтона. Правда, со сканером на северном направлении возникли технические проблемы, поэтому нет никаких записей, подтверждающих, что он вернулся в Лондон.
В последнее время система АРНЗ (автоматического распознавания номерных знаков) все чаще использовалась полицией и службами безопасности для отслеживания транспортных средств, въезжающих в определенную зону.
Гленн Брэнсон взглянул на Грейса:
– Похоже, этот тип не прошел твой тест на моргание, Рой. Скормил нам фуфло. Соврал, что якобы в это время мирно спал в своей постели в Лондоне.
Но Грейс ничуть не расстроился. Напротив, настроение у него внезапно поднялось. Если им удастся добиться признания от Брайана Бишопа уже сегодня вечером, тогда, считай, расследование можно будет закончить, практически не начиная. А прямо завтра поехать в Мюнхен. Другой вариант – поручить расследование Ким Мёрфи, но Грейс не любил так делать, предпочитая лично контролировать каждую мелочь. Ошибки случаются именно тогда, когда работаешь с сотрудником примерно одного с тобой уровня. Важные детали могут проскользнуть между пальцами.
– Давайте переговорим с сотрудницами отдела по взаимодействию с семьями потерпевших, – решил Рой. – Посмотрим, не сможем ли мы узнать больше о машине Бишопа и помочь ему освежить память.
30
В четверть восьмого солнце наконец начало покидать побережье Суссекса. Миллиардер-в-пересчете-на-время сидел за столиком в переполненном пляжном кафе, потягивая уже третью порцию диетической кока-колы и время от времени выскребая из стоявшего перед ним стаканчика остатки орехового мороженого. Надо же как-то скоротать время. Израсходовать часть запасов своего времени в долларах, фунтах и евро. Почему бы и не потратить их, если с собой все равно взять не получится.
Поднеся правую кисть ко рту, он несколько мгновений посасывал ее. Жгучая боль не проходила, и, похоже, ряд крошечных красных пятнышек, окруженных слабыми синяками никотинового цвета, становился все более ярким. Хотя, может, это ему только кажется.
Неподалеку оркестр играл «Остров под солнцем».
Однажды он тоже собирался отправиться на солнечный остров. Все было уже готово, и тут случилось то, что случилось. Жизнь нагадила на него с огромной высоты. Хотя нет, обобщать, пожалуй, не стоит.
Не жизнь, а всего лишь один из обитателей планеты Земля.
Воздух был соленым на вкус. Пахло канатами, ржавчиной, лодочной смолой, и еще каждые несколько минут внезапно ощущалась слабая, но отчетливая вонь мочи. Солнце уже клонится к горизонту. Через несколько часов наступит ночь и взойдет луна. Но людям на это плевать.
Он заранее оплатил счет, и сейчас чек лежал под пепельницей и трепетал на легком ветру, словно умирающая бабочка. Он всегда был готов к следующему шагу. Никогда не знаешь, куда двинешься дальше. В отличие от солнца.
Интересно, куда сейчас направляется этот глупый оранжевый диск кипящих газов? Он попробовал прикинуть в уме, что происходит сейчас в различных часовых поясах мира. В Сиднее, в тринадцати с половиной тысячах миль отсюда, малиновый шар медленно поднимается над горизонтом. И по-прежнему ослепительно-ярко сияет в дневном небе над Рио-де-Жанейро. Но где бы солнце ни находилось, оно не понимает своей силы и власти над людьми. В отличие от него самого. Ибо он тоже чувствовал в себе незаурядную силу.
Он властвовал над жизнью и смертью.
Все дело в том, под каким углом смотреть. В перспективе. Тьма для одного человека может быть дневным светом для другого. Почему столь многие не понимают самых простых вещей?
Взять хоть эту глупую девчонку, что сидит сейчас на пляже всего в нескольких ярдах от него, глядя через распластавшиеся на песке тела на ровную колеблющуюся массу океана. На обвисшие паруса яхт и виндсерферов. На далекие серые пятна танкеров и контейнеровозов, неподвижно застывших над линией горизонта, как игрушки на полке. На припозднившихся купальщиков, плещущихся в жидком дерьме, которое они не от большого ума считают чистой морской водой.
Знает ли Софи Харрингтон, что видит все это в последний раз?
Что она больше никогда уже не ощутит запах просмоленной веревки, лодочной краски и вонь чужой мочи?
Весь этот чертов пляж представлял собой сточную канаву, полную голых тел. Выставляющей себя напоказ плоти в откровенной одежде: белой, красной, коричневой, черной… Некоторые женщины топлес, шлюхи хреновы. Миллиардер-в-пересчете-на-время наблюдал, как одна такая красавица, прикладываясь к бутылке пива (слишком далеко, чтобы сказать, темного или светлого), ковыляет по пляжу: растрепанные рыжие волосы до плеч; сиськи до пупка; живот свисает ниже лобка; толстая задница выпирает из синего нейлона; бедра в ямочках и бугорках от целлюлита. Интересно, как бы она выглядела в противогазе, с прижатым к его лицу всклокоченным рыжим лобком? Чем бы пахла? Устрицами?
Затем он снова переключил свое внимание на глупую девчонку, которая последние два часа торчала на пляже. Теперь она встала и пошла по гальке, держа туфли в руках и морщась при каждом шаге. Почему бы просто не надеть туфли? Неужели она и правда настолько тупая?
Что ж, можно задать ей этот вопрос позже, когда он останется с ней наедине в спальне и ее голос будет доноситься до него из-под противогаза, глухой и невнятный.
Хотя, вообще-то, ответ его совершенно не интересует.
Все, что его волновало, это та запись, которую он сделал на пустой
