Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр
– Какое именно из его высказываний?
– «Некоторые люди обязательно устроят не одно, так другое, где бы ни оказались».
– Да. Это я слышал.
– Все мы переволновались и переутомились вчера вечером, – продолжал Майлз. – Когда Риго сделал тот знак защиты от сглаза, я бы не удивился, если бы перед нами разверзся ад. При свете дня, – он кивнул на позолоченный солнцем лес, зеленеющий за восточными окнами, – не так боишься вампирских укусов. И все же что-то есть. Морок какой-то. Что-то причиняет боль и несчастья, чего бы ни коснулось. Вы понимаете?
– О, ага. Я понимаю. Но прежде чем вы начнете винить себя…
– Что же?
– …Не стоит ли нам сначала удостовериться, – произнес доктор Фелл, – что мисс Фей Сетон и есть та персона, которая во всем этом повинна?
Майлз резко выпрямился в кресле.
Доктор Фелл, искоса глядя на него поверх криво сидящего пенсне, с выражением гаргантюанского потрясения на лице, покопался в кармане своего мешковатого пиджака из шерсти альпаки. Он выудил пенковую трубку и набил ее из пухлого кисета. С некоторым усилием опустившись в просторное кресло, он развалился в нем, чиркнул спичкой и раскурил трубку.
– Сэр, – продолжал он, распаляясь по мере того, как выдувались клубы дыма, – я не поверил в эту вампирскую теорию Риго, даже когда прочел вчера его манускрипт. Я способен поверить, заметьте, в вампира, материализовавшегося при свете дня, я даже способен поверить в вампира, который убил с помощью клинка. Но я не могу поверить, ни в какое время суток, в вампира, умыкнувшего чужой портфель, полный денег.
Это не вписывается в мою картину мира. Это как-то неубедительно. И вчера, поздно вечером, когда вы пересказали мне собственную историю Фей – включавшую, кстати, момент, которого нет в рукописи, – на меня снизошло озарение. Во всем этом деле я увидел не руку дьявола, а руку человека, одержимого дьявольской злобой.
А потом что-то напугало вашу сестру.
И вот это, черт побери, было уже совсем другое! Вот тут ощущалось подлинно сатанинское деяние. И до сих пор ощущается.
Пока мы не узнаем, что было там, в комнате, или же за окном, мы никак не можем вынести окончательный вердикт по делу Фей Сетон. Эти два события, убийство на башне и нечто, напугавшее вашу сестру, связаны. Они слиты воедино. Они зависят друг от друга. И они оба в каком-то смысле вертятся вокруг этой необыкновенной девушки с рыжими волосами. – Он на мгновение умолк. – Прошу прощения за личный вопрос: вы, случаем, не влюблены в нее?
Майлз поглядел ему в глаза.
– Я сам точно не знаю, – ответил он чистосердечно. – Она…
– Волнует вас?
– Это мягко говоря.
– Предположим, она окажется – гм! – некоей преступницей, обычной или сверхъестественной, это как-нибудь повлияет на ваше отношение к ней?
– Ради бога, вы что, тоже ограждаете меня от нее?
– Нет! – загромыхал доктор Фелл. Он состроил страшную рожу и с жаром двинул кулаком по подлокотнику кресла. – Напротив! Если верна одна моя праздная фантазия, есть немало людей, которые должны бы валяться в пыли у ее ног, вымаливая прощение. Нет, сэр, я задаю вопрос, как сказал бы Риго, из научного интереса. Повлияло бы это, скажем так, на ваше отношение?
– Нет, не могу утверждать. Мы же влюбляемся в женщину не из-за ее хорошей репутации.
– Справедливости этого наблюдения, – сказал доктор Фелл, несколько раз задумчиво пыхнув пенковой трубкой, – никак не умаляет то, что оно не является общепринятым. В то же время ситуация в целом тревожит меня все сильнее. Мотив одной личности (прошу прощения, если выражаюсь туманно), кажется, лишает смысла мотив личности другой.
– Я задал мисс Сетон вопрос прошлой ночью, – продолжал он, – и говорил намеками. Сегодня я намереваюсь спросить ее прямо. Однако, боюсь, это ни к чему не приведет. Вероятно, нам лучше всего связаться с мисс Барбарой Морелл…
– Подождите минутку! – Майлз вскочил с места. – Но мы уже связались с Барбарой Морелл! Она звонила сюда минут за пять до того, как вы вошли!
– И что же? – Доктор Фелл моментально оживился в предвкушении. – Чего она хотела?
– Честно говоря, – сказал Майлз, – не имею ни малейшего понятия. Я забыл ее спросить.
Доктор Фелл смерил его долгим взглядом.
– Мальчик мой, – произнес доктор Фелл, шумно выдыхая, – мне сдается все больше и больше, что мы с вами родственные души. Я воздержусь от возмущенных комментариев – это как раз подвиг такого рода, какие я совершаю постоянно. Но что сказали ей вы? Вы спросили ее о Джиме Морелле?
– Нет. Как раз в этот момент вошел Стив Кёртис, и у меня уже не было времени. Но вчера ночью вы сказали, что она может помочь нам, поэтому я договорился встретиться с ней сегодня в городе. И почему бы нет? – прибавил Майлз с горечью. – Доктор Гарвиц обещал найти сиделку для Мэрион, и все жалуются, что я путаюсь у них под ногами, не говоря уже о том, что я – та безмозглая скотина, которая притащила в дом возмутительный элемент.
Майлз все сильнее и сильнее падал духом, и мысли его становились все мрачнее и мрачнее.
– Фей Сетон невиновна! – воскликнул он и, наверное, принялся бы развивать эту тему, если бы доктор Лоуренс Гарвиц собственной персоной, со шляпой-котелком в одной руке и с медицинским чемоданчиком в другой, не появился из прихожей.
Доктору Гарвицу, мужчине средних лет, с приятным лицом и седеющими волосами, с безукоризненными стерильными манерами, явно не давала покоя какая-то мысль. Он потоптался на пороге, прежде чем войти.
– Мистер Хаммонд, – произнес он, слегка улыбнувшись Майлзу и доктору Феллу, – прежде чем я пойду проведать пациентку, не могу ли я с вами кое-что обсудить?
– Да, разумеется. Не стесняйтесь говорить при докторе Фелле.
Доктор Гарвиц закрыл за собой дверь и повернулся.
– Мистер Хаммонд, – сказал он, – вас не затруднит объяснить мне, что именно напугало пациентку?
После чего он вскинул руку с котелком.
– Я спрашиваю, – продолжил он, – потому что это самый тяжелый случай явного нервного потрясения за всю мою практику. Скажем так: очень часто, почти всегда, серьезный шок сопутствует физическим травмам. Однако у нее нет никаких физических травм. – Он замялся. – Она не принадлежит к типу нервозных дам?
– Нет, – ответил Майлз. Он ощутил, как стиснуло горло.
– Нет, я и сам бы так ответил. С медицинской точки зрения она совершенно здорова. – Повисла небольшая пауза, несколько зловещая. – Очевидно, кто-то пытался напасть на нее с той стороны окна?
– В этом-то и беда, доктор. Мы не знаем, что произошло.
– О… Понимаю. Я надеялся, вы сможете мне подсказать. И нет никаких иных
