Вне подозрений - Джон Диксон Карр

Его легкие были полны лондонского тумана и запаха гари, а сердце сжимала ледяная рука. Из внутреннего кармана он извлек старый конверт, на котором Люсия Реншоу написала адрес, где они должны встретиться в восемь вечера. Оба адреса были одинаковыми: Сохо, Дин-стрит, 136.

– Такси! – проревел он без особой надежды заполучить его. – Такси!

Чтобы описать состояние его ума в следующие несколько часов, достаточно просто взять его же слова, которые он то и дело повторял: «Чушь какая!» Люсия Реншоу никак не может быть замешана в это дело, в чем бы дело ни состояло. Он уже принял решение, он просто знал. И вот Батлер отправился домой, сражаясь с призраками.

В его маленькой библиотеке, когда подошло время чая, миссис Пастернак развела в камине в неоклассическом стиле братьев Адам жаркий огонь. Перед камином стояли два мягких кресла, рядом с одним из них – его старый фонограф.

Это совпадение, чистой воды совпадение, что Люсия дала ему тот же самый адрес!

Патрик Батлер уселся и вставил во вращающийся механизм новый навощенный цилиндр. Откинувшись на спинку кресла, после того как повернул выключатель, он посмотрел, как беззвучно вращается цилиндр, прежде чем – с резким щелчком – нажал на кнопку под рупором.

Затем он принялся говорить бодро и решительно.

– Заметки, – начал он, – по защите Люсии Реншоу.

Цилиндр продолжал вращаться, пока он хмуро размышлял.

– Что это за чертово – нет, вычеркнуть «чертово» – «прикрытие» для клуба убийств? Чем они занимаются помимо убийств? Это же явно что-то новое. Это не могут быть наркотики или торговля белыми рабынями – ничего столь скучного и устаревшего. Поскольку это не только вывело из равновесия многоопытного Люка Парсонса, но еще он знал, что это сверх всякой меры шокирует его жену. Почему?

Батлер отпустил кнопку записи, но тут же снова яростно нажал ее.

– Почему за ланчем Люсия Реншоу сказала: «Одежду мне всегда выбирал Дик»?

И снова тишина. Затем, с еще большей яростью:

– Люсия Реншоу с самого начала выказывала благосклонность, переходящую в страстную привязанность, к… к П. Б. – (Это же будет потом записывать секретарь, он не мог сказать «ко мне», он и так съеживался от смущения.) – Не потому ли, – продолжал он, – что П. Б. сильно напоминает – голосом и внешностью в целом – покойного мужа Л. Р., Дика Реншоу? Может быть, она безотчетно переносит свою привязанность на другого мужчину, похожего на него?

В этом-то – Батлер все же мыслил достаточно ясно, чтобы сознавать это обстоятельство, – и заключалась вся загвоздка, по его мнению. Потому-то он и ярился.

Он запал на Люсию Реншоу, говорил он себе, без всяких сомнений или надежды. Он так и видел ее образ, явившийся ему прошлым вечером: в пеньюаре, с протянутыми к нему руками. И образ был до боли живой. Однако же он не собирался никого замещать или с кем-то соперничать, пусть даже с покойником! Он собирался…

– Чай, сэр? – прервал его размышления голос миссис Пастернак, которому аккомпанировало звяканье сервировочного столика.

– О, не могу дождаться!

– Очень хорошо, сэр.

– Миссис Пастернак, она невиновна.

– Конечно, сэр.

– Благодарю, миссис Пастернак. А я никогда не ошибаюсь.

Точно в таком же настроении в четверть восьмого он отправился пешком на назначенное рандеву с Люсией.

Туман немного рассеялся, хотя все равно стоял пронизывающий холод, когда Батлер миновал Пикадилли-Сёркус и снова пошел по Шафтсбери-авеню. У кинотеатра «Павильон» его ждала удручающая картина.

К дверям кинотеатра с обеих сторон подступала, растянувшись вдоль стены здания, шеренга в три человека – очередь желающих попасть в кино. Никто не разговаривал. Никто не двигался. Они ждали терпеливо, с потухшими взглядами, на пронизывающем холоде, час или даже часы, чтобы попасть внутрь и убежать – в некотором смысле, убежать – от серой действительности.

Батлер, который не стал бы стоять в очереди, даже если бы от этого зависела его жизнь, во все глаза смотрел на них, проходя мимо. Но почему бы им и не постоять в очереди? Чем еще им заняться? Дома развлечься они не могли, потому что там не было ни еды, ни выпивки, чтобы позвать гостей, сами пойти к кому-нибудь не могли по той же причине. Кроме того, проблемы с транспортом…

– Транспорт! – воскликнул он вслух.

Ему в голову пришла идея, которая, возможно (всего лишь возможно), разобьет все обвинения против Люсии Реншоу.

Уже ничего не замечая, он шагал по улице, обдумывая свою мысль, пока, оказавшись в более темной части города, не свернул налево, на Дин-стрит.

Дин-стрит, узкая и запущенная, не тонула в темноте только благодаря свету, сочившемуся из-за закрытых ставней и не задернутых до конца занавесок. Несмотря на то что улица составляла часть так называемой «грешной мили», здесь было не особенно шумно, если не принимать во внимание гул голосов, доносившийся из пабов, и звуки чахоточной шарманки. Музыка хрипела и бренчала:

«Пичужкой по жизни порхала, чирикала звонко она…»

Несколько «ночных бабочек», страшнее которых Батлеру видеть не доводилось, столпились на одном из перекрестков, словно полевые игроки в крикете. Позади них о чем-то негромко беседовали два высоких негра. Больше он никого не увидел. Дребезжание шарманки превращалось в негромкое треньканье, пока он удалялся.

А затем, испытав немалое потрясение, он нашел дом под номером 136.

Три ступеньки, огороженные железными перилами, спускались на уровень полуподвала, к длинному закопченному окну из зеркального стекла, за которым покрытые эмалью буквы обещали бильярд. Перегнувшись через перила, он разглядел внутри три стола и множество народу. Над застекленной дверью рядом с окном весьма отчетливо виднелись эмалированные цифры 136.

– Но не может же быть… – начал он. А затем умолк и огляделся.

Да, на уровне тротуара, справа от номера 136, была дверь. Но, судя по облупившейся краске и вбитым гвоздям, ее последний раз открывали, наверное, еще до войны. Другая дверь, слева, пребывала в таком же состоянии. Все окна наверху оставались темными.

Люсия ведь говорила о некоем месте, очевидно клубе, где можно поужинать и потанцевать. И Люсия, такая утонченная, не могла же предложить клуб, куда входят через сомнительную бильярдную? Зато это самое подходящее место, чтобы найти двух вполне определенных головорезов…

Батлер бросил взгляд на часы. Оставалось больше десяти минут до назначенной встречи с Люсией. И внимания он не привлекает – он без труда нашел себе скверный костюм, а замызганное пальто и шляпа с мягкими полями сохранились у него с тридцать восьмого года.

Он неспешно сошел по трем каменным ступенькам и открыл стеклянную дверь.

Из игорного зала пахнуло пивом, хотя никто его не