Игра в невидимку - Альва Морис

– И где ты хочешь, чтобы я это сделал? – Хриплый шепот в ответ разлился магмой, обугливая мои вены.

– Сначала здесь. – Я перекинула волосы, отдав оголенную кожу во власть его рта, и едва не захлебнулась от остроты ощущений: – Черт…

Депривация его касаний, его жесткого языка, прошедшегося по всей шее, сыграла со мной злую шутку. Одно-единственное движение отозвалось во мне с силой взрыва атомной мини-бомбы, и я на мгновение утратила связь с реальностью.

– А теперь?

Новый вопрос. Новый приступ дрожи, которую я уже не могла унять.

– Здесь.

Я оперлась на обе руки, нависая над его головой. Теперь моя грудь и живот находились прямо перед его лицом, а я впервые не испытывала смущения из-за своего шрама. Я чувствовала, что Адриан смотрит на него, но больше не боялась увидеть в его глазах отвращение. Он нежно прикусил полушарие груди и следом спустился поцелуями вдоль ребер, водя языком по выжженным меткам. Это давно забытое чувство его губ так далеко на моем теле было похоже на эйфорию, и я больше не сдерживала жалобные стоны.

Ремень клацнул и оказался сорван к чертовой матери – я слишком хреново стягивала узлы, а Ларсен слишком хотел меня. Сильные руки схватили меня за бедра, прочно удерживая на месте. Я была уверена, что завтра увижу темные отметины от его пальцев на молочно-белой коже и мне это понравится.

– Не смей отдаляться, Бернелл.

Я безропотно подчинилась, осознав, что все это время находилась в его власти. Мое превосходство – его королевская услуга. Когда язык Адриана очертил внизу моего живота неясную фигуру, собирая горячую влагу, с моих губ сорвался поток дрожащего воздуха. Не отдавая себе отчета, я стиснула волосы на его затылке, требуя большего, а когда он втянул в себя разгоряченную плоть, и вовсе перестала дышать.

Что он делал со мной? Как ему удавалось одновременно обездвижить, лишить дыхания, нормального сердцебиения и расплавить меня? Заставить превратиться в жидкую ртуть, раствориться в ощущениях и полностью отпустить себя?

Адриан крепко удерживал меня за ягодицы, фиксируя прямо над своим лицом, а я больше не узнавала себя. Его язык, губы, пальцы доводили меня до пика так резко и мощно, что я начала беспорядочно выкрикивать молитвы вместе с проклятиями, двигаясь навстречу ему. Где та девушка, которая не выносила собственного «уродства»? Где та, кто натягивала майку, только чтобы не позволить своему парню увидеть шрамы?

Прямо сейчас я смотрела на отражение в мутном зеркале – на нас, слитых в одной точке, и казалось, что никогда не видела ничего прекраснее. Ничего правильнее, чем эта картина.

Когда руки Адриана на мгновение разжались, я опустилась вниз, соединившись с ним так глубоко, что мы оба застонали в унисон. Мне хотелось отдать ему себя полностью, заместить собой те части, что ломались и умирали в нем от внутренней боли.

Я сплела наши руки.

Забирай.

И продолжила двигаться, даря ему тепло своего тела.

Владей мной.

Адриан проник языком в мой рот, воруя остатки кислорода.

Чувствуй меня.

Адриан

Ночь мы провели без сна не только потому, что я испробовал на Вивьен все мыслимые и немыслимые формы извинений, но и потому, что после пришлось устранять последствия потопа в ванной. К слову, кое-кого вода на полу вполне устраивала – Бармаглот, самый необычный кот во всей Великобритании, устроил нечто вроде водного поло с кусочком упавшего мыла. Правда, потом Вивьен пришлось мыть ему лапы, что уже не вызвало такого восторга у пушистого спортсмена.

Теперь же мы, довольные и уставшие, приняв слоновью дозу кофеина, уселись у барной стойки друг напротив друга. Я смотрел на Бернелл с благодарностью и, кажется, утроенной нежностью: представить себе не мог, что кто-то вообще может быть так дорог, как она. Каким-то непостижимым образом потеря сблизила нас, помогла найти утешение друг в друге.

– Приз «заслуженный придурок года» можно поставить на полку? – Я подлил нам кофе, разглядывая подаренную Мином кружку.

– Думаешь, тебе положена награда? – Вивьен подняла бровь. – Но твои извинения приняты.

Я улыбнулся: две разрядки подряд делали ее весьма покладистой.

– Всегда пожалуйста, Бернелл. В конце концов, место моей женщины – на моем лице.

– Я запомню. И с тебя вафли.

Почти покладистой.

– Не-е-ет, – простонал я. – Ты же знаешь, эту дуру заклинать умеешь только ты.

Дурой я называл вафельницу с диковинным именем Marta, которая в упор не хотела меня слушаться. Только Бернелл удавалось сладить с моей же техникой.

– Может, стоит перестать ее обзывать, для начала? – Вивьен ехидно поставила передо мной коробку молока.

– Хочешь, чтобы я называл ее «Веснушка»?

– Ты играешь с огнем, Ади.

Ранее в подобной ситуации я бы продолжил полемику, но сейчас предпочел уступить и чмокнул веснушчатый нос. Довольная Вивьен вернулась на стул, победно взирая на мои попытки разобраться с книгой рецептов.

– Ты говоришь, что видел Мина.

Я знал, что этот разговор настанет, и внутренне был к нему готов.

– Да. – Я не повернулся, просто продолжил замешивать тесто.

Вивьен выдержала небольшую паузу, по-видимому о чем-то задумавшись.

– Я вижу Лили. – Венчик застыл в моей руке. – Не наяву, во сне. Но очень часто.

Где-то в глубине души я подозревал, что так оно есть, но хотел дать ей время и возможность самой об этом заговорить.

– Почему ты не рассказывала раньше?

– По той же причине, по какой ты не сказал мне про Мина сразу, – спокойно ответила она. – Нас всех что-то преследует, и если произнести это вслух…

– То это станет реальнее, – закончил я.

Бернелл согласно кивнула.

– Ты же понимаешь, что Мина больше нет, а приведений не существует? – осторожно поинтересовалась она, а я прыснул от того, как иронично это звучало в нашем случае.

– Не волнуйся, я полностью осознаю, что видения – плод моего больного сознания.

– Что ты собираешься с этим делать? – нахмурилась Вивьен, копаясь ложкой в банке арахисовой пасты.

– Найду убийцу и посмотрю, как его уводят из зала суда после оглашения приговора о пожизненном. Думаю, в моем случае это лучший вариант терапии.

Бернелл удовлетворилась ответом и, задумавшись, облизнула ложку.

– Знаешь, Адриан, мне кажется, что в тот момент я желала смерти Лили. Я так разозлилась на нее из-за того, что она сделала, из-за всего, что рассказала про Ребекку. Тогда я подумала… Я подумала, что Лили заслуживает смерти за то, что превратила мою жизнь в кошмар. Поэтому она мне снится. Не из-за самого пожара, а потому что я не спасла ее от Торнхилла раньше. – Вивьен осеклась, готовясь произнести то, что на самом деле