Умереть не до конца - Питер Джеймс
Затем Даррен вышел из комнаты и вернулся с черным мешком для мусора, набитым скомканными налоговыми квитанциями из муниципалитета Брайтон-энд-Хова, вытащил пригоршню бумаги и начал закладывать ее в пустой череп мертвой женщины. Тем временем, используя прочную иглу и нитку для парусины, Клио начала аккуратно и старательно зашивать Кэти живот.
Закончив, она облила покойницу водой из шланга, чтобы удалить все потеки крови, а затем приступила к самой деликатной части процедуры. С величайшей тщательностью Клио нанесла макияж, добавляя румянца на щеки миссис Бишоп и приводя в порядок ее волосы, создавая впечатление, будто она просто немного вздремнула.
Даррен между тем начал наводить порядок в прозекторской, вокруг стола на колесиках, где лежала Кэти Бишоп. Он сбрызнул пол дезинфицирующим средством с запахом лимона и протер его шваброй, затем полил его отбеливателем, потом «Трайджином» и, наконец, включил автоклав.
Час спустя он выкатил Кэти Бишоп на каталке под лиловым покрывалом, со сложенными на груди руками и маленьким букетом живых розовых и белых роз, в зал для прощания – маленькую узкую комнатку с длинным окном, где хватало места только для родственников, которые могли постоять возле тела. Помещение это было немного похоже на часовню с изящными голубыми занавесками, а алтарь здесь заменяла маленькая ваза с пластиковыми цветами.
Грейс и Брэнсон ждали в соседнем помещении, наблюдая через стекло, как Линда Бакли, миловидная энергичная женщина лет тридцати с небольшим, с короткими светлыми волосами, одетая в строгий темно-синий костюм и белую блузку, привела туда для процедуры опознания Брайана Бишопа.
Они видели, как он пристально посмотрел на лицо мертвой жены, а потом пошарил под саваном, вытащил ее руку, поцеловал и крепко сжал. По лицу Бишопа текли слезы. Затем он упал на колени, полностью охваченный горем.
Именно в такие моменты, а Грейсу за его долгую карьеру много раз доводилось наблюдать подобное, ему хотелось быть кем угодно, только не офицером полиции. Один из его школьных товарищей изучил банковское дело и теперь работал управляющим филиалом строительного общества в Уэртинге, наслаждаясь хорошей зарплатой и спокойной жизнью. Другой организовывал рыболовные туры с брайтонской пристани и вообще ни о чем не парился.
Грейс наблюдал за Бишопом, не в силах отключить эмоции, каждой клеточкой своего тела сопереживая этому человеку. Он и сам едва сдерживал слезы.
– Черт возьми, как же бедняга страдает, – тихо сказал ему Гленн.
Грейс пожал плечами, включив в себе полицейского.
– Может быть.
– Господи, да ты просто какой-то непробиваемый.
– Раньше я таким не был, – парировал Грейс. – Пока не сел к тебе в машину. Тут уж пришлось стать непробиваемым, чтобы хоть как-то это пережить.
– Очень смешно.
– Так ты сдал экзамен на полицейских курсах скоростного вождения?
– Представь себе, я провалился.
– Серьезно?
– Ага. Потому что ехал слишком медленно. Можешь в это поверить?
– Могу ли я поверить? А почему бы и нет?
– Господи, Рой, как же ты меня достал. Вечно одно и то же. Каждый раз отвечаешь вопросом на вопрос. Не пора ли уже избавляться от этих полицейских замашек?
Грейс улыбнулся.
– Не вижу ничего смешного, – окрысился Брэнсон. – Тебе задали простой вопрос: можешь ли ты поверить, что я провалил экзамен, потому что ехал слишком медленно?
– Нет, не могу, – ответил Грейс, при этом ничуть не покривив душой.
Он вспомнил, как друг в последний раз катал его, когда тренировался перед экзаменом. Когда Грейс выбрался из машины – как ни странно, целый и невредимый (правда, похоже, это произошло по счастливой случайности, а не благодаря навыкам водителя), – то решил, что ни за что больше не сядет в автомобиль, если за рулем будет Гленн Брэнсон: скорее уж он позволит удалить себе без анестезии желчный пузырь.
– И тем не менее это правда, – ответил Брэнсон. – Экзаменаторы завернули меня.
– Приятно осознавать, что в мире еще есть здравомыслящие люди.
– Знаешь, в чем твоя проблема, детектив-суперинтендант Рой Грейс?
– Ну, мало ли у меня проблем. Про какую именно ты говоришь?
– Я имею в виду ту, что связана с моим вождением.
– Так, любопытно. И в чем же она заключается?
– В полном отсутствии веры.
– В тебя или в Бога?
– Бог, между прочим, отвел ту пулю, не позволив причинить мне серьезный вред.
– Ты и правда так думаешь?
– А у тебя есть теория получше?
Грейс замолчал, размышляя. Ему всегда было проще до поры до времени отложить в сторону все связанные с религией вопросы, а потом как-нибудь обдумать их на досуге. Он не считал себя ни атеистом, ни даже агностиком. Был ли он верующим? Ну, по крайней мере, ему хотелось во что-то верить, вот только Рой и сам толком не знал, во что именно. Ему никогда не удавалось полностью, безоговорочно принять концепцию Бога, и он неизменно чувствовал из-за этого вину. А после исчезновения Сэнди, когда все его молитвы остались без ответа, вера Грейса значительно пошатнулась.
Ох, до чего же все непросто.
Большая часть его обязанностей как полицейского заключалась в установлении истины. Фактов. А его чувства и убеждения никого не касаются. Рой наблюдал сквозь стекло за Брайаном Бишопом по другую сторону окна. Похоже, новоиспеченный вдовец и впрямь был совершенно убит горем.
Или же отлично разыгрывал спектакль.
Ничего, скоро все выясним.
Грейс понимал, что в первую очередь должен сосредоточиться на работе, отбросив в сторону все личные переживания. Однако, как он ни старался, никак не мог выбросить из головы мысли о Сэнди.
24
У Скунса возникло искушение позвонить своему наркодилеру по краденому мобильнику (на его собственном телефоне только что закончились деньги), но он решил не рисковать: вдруг этот барыга разозлится или, что еще хуже, вообще откажется иметь с ним дело, у него и так клиентов полно. Хотя дилер и был чертовски жадным типом, но расставаться с ним Скунс не хотел. Рассудив, что ни к чему лишний раз рисковать и светиться с паленым мобильником, который еще предстоит продавать, он предпочел воспользоваться автоматом.
Поэтому он
