Умереть не до конца - Питер Джеймс
Внезапно Софи ощутила себя совершенно потерянной и задалась вопросом, с какой стати вообще приволоклась в Брайтон. Без особого энтузиазма она вытащила мобильный из дешевой холщовой сумки лимонного цвета, которую купила в начале лета, потому что это было модно, но которая теперь выглядела ужасно неряшливой. Так же как и она сама, вдруг поняла девушка, увидев в зеркале фотобудки свое отражение в мятой офисной одежде.
Надо было сперва зайти домой, принять душ и переодеться. Брайан всегда хотел, чтобы она хорошо выглядела. Софи вспомнила, как недоволен он был однажды, когда она задержалась допоздна на работе и явилась на свидание в шикарный ресторан, не сменив наряд.
Поколебавшись несколько секунд, Софи набрала его номер и поднесла телефон к уху, отчаянно пытаясь сосредоточиться, все еще не подозревая о мужчине в толстовке, который стоял всего в нескольких футах от нее и, по-видимому, рассматривал выложенные на лотке книги в мягкой обложке.
Когда рядом снова прогремело и отдалось эхом очередное объявление, девушка взглянула на массивные часы с римскими цифрами и четырьмя циферблатами.
Без девяти минут пять.
– Да, – произнес вдруг Брайан, и Софи испуганно вздрогнула, поскольку он ответил еще до того, как она услышала гудок.
– Привет, милый. Прими мои соболезнования.
– Спасибо. – Брайан отвечал ровным голосом, который, казалось, поглощал ее собственный, впитывая его, как губка.
Воцарилось долгое, неловкое молчание. Наконец Софи нарушила его, спросив:
– Ты где сейчас?
– В отеле. Эти проклятые полицейские не пускают меня к себе домой, представляешь? Говорят, что на месте преступления посторонних быть не должно. Мало того, они упорно не рассказывают мне, что же произошло. Я… Господи, Софи, что мне делать? – Он заплакал.
– Я в Брайтоне, – тихо сказала она. – Отпросилась сегодня с работы пораньше и приехала.
– Это еще зачем?
– Не сердись. Подумала, а вдруг я смогу для тебя что-то сделать… Ну, одним словом, хотела помочь. – Софи смущенно замолчала. И посмотрела на богато украшенные часы и на голубя, который внезапно сел на них.
– Я не могу с тобой встретиться, – заявил Брайан. – Это решительно невозможно.
Только теперь девушка поняла, насколько глупо себя вела. И о чем, черт возьми, она только думала?
– Хорошо, – согласилась Софи, уязвленная внезапной резкостью его тона. – Я все понимаю. Просто хотела сказать, что если тебе вдруг что-то нужно…
– Ничего не нужно. Очень мило с твоей стороны, что ты позвонила. Просто… мне придется идти в морг на опознание. Я ведь даже детям еще ничего не рассказал. Я… – Брайан замолчал.
Софи терпеливо ждала, пытаясь понять, какие эмоции он, должно быть, сейчас испытывает, и осознавая, как мало она на самом деле знала о нем и насколько посторонней была в его жизни.
Наконец он сдавленным голосом произнес:
– Я тебе потом перезвоню, хорошо?
– Да, конечно, – встрепенулась она. – Звони в любое время. Когда захочешь, ладно?
– Спасибо, – поблагодарил он. – И пожалуйста, извини меня.
После этого Софи позвонила Холли, ей очень хотелось сейчас с кем-нибудь поговорить. Однако попала на автоответчик и испытала раздражение, услышав бодрый и веселый голос подруги. Она оставила Холли сообщение, попросив с ней связаться.
А затем несколько минут бесцельно бродила по зданию вокзала, прежде чем выйти на яркий солнечный свет. Возвращаться к себе в квартиру Софи не хотелось, она толком не знала, чем заняться. Непрерывный поток обгоревших на солнце людей направлялся по улице к вокзалу, многие из них были в футболках, майках или ярких рубашках и шортах, тащили пляжные сумки и смахивали на экскурсантов, которые провели здесь день и теперь направлялись домой. Какой-то долговязый мужик с лицом и руками цвета вареного рака, в джинсах, обрезанных до колен, размахивал массивным приемником, изрыгающим рэп. В городе царило праздничное настроение. Но ее собственному настроению до праздничного было далеко, как до Юпитера.
Внезапно телефон снова зазвонил. На мгновение настроение улучшилось: Софи надеялась, что это Брайан. Однако на дисплее высветилось имя Холли.
Она нажала на кнопку приема.
– Привет, Холли.
Голос подруги практически заглушали непрерывные завывания. Она объяснила, что сидит сейчас в парикмахерской и сушит волосы под колпаком. Через пару минут бесплодных попыток объяснить, что произошло, Софи сдалась и предложила поговорить позже. Холли пообещала перезвонить ей, как только выйдет из салона.
Мужчина в толстовке следовал за Софи на безопасном расстоянии, держа в руках красный пластиковый пакет и посасывая ладонь. До чего же хорошо снова оказаться здесь, на берегу моря, вдали от грязного лондонского воздуха. Он надеялся, что девушка отправится на пляж; было бы приятно там посидеть, может быть, съесть мороженое. Превосходный способ скоротать время, потратить несколько из тех миллионов часов, которые лежали на депозите в его банке.
Он вспомнил о покупке, которую сделал сегодня днем, и тряхнул пакетом. В застегнутых на молнию карманах толстовки он, помимо бумажника и мобильного телефона, носил с собой рулон изоленты, нож, хлороформ и пузырек с таблетками рогипнола, так называемого препарата для изнасилования на свидании, который полностью вырубает человека. Ну и еще кое-какие мелочи – никогда не знаешь, что может пригодиться…
Сегодня снова будет славная ночь.
23
Клио в полной мере продемонстрировала свое мастерство, когда в самом начале шестого Надюшка Де Санча наконец-то закончила вскрытие Кэти Бишоп.
Используя большой половник, Клио методично вычерпала кровь, которая скопилась в брюшной полости Кэти, и вылила ее в дренажный сток внизу. Кровь стекала в резервуар под зданием, где химикаты медленно разрушали ее, прежде чем она попадала в городскую канализацию.
Пока Надюшка, облокотившись на рабочую поверхность, диктовала свое резюме, а затем, поочередно заполняя протокол аутопсии и протокол гистологии, составляла заключение о причинах смерти, Даррен вручил Клио простой белый пластиковый пакет, содержащий все жизненно важные органы, которые извлекли из трупа и предварительно взвесили на весах. Грейс все с тем же болезненным восхищением смотрел, как Клио вставляла пакет в живот Кэти, как будто фаршировала курицу.
Наблюдая за происходящим в прозекторской, Грейс чувствовал на сердце тяжесть: мрачная тень телефонного разговора с Диком по-прежнему нависала над ним. Он продолжал думать о жене. Нужно перезвонить Дику Поупу и хорошенько расспросить того еще раз: когда именно они видели Сэнди, за каким столиком она сидела, разговаривала ли с персоналом, была ли одна или с кем-нибудь.
Мюнхен. Этот город Грейс считал особенным, отчасти из-за семейных связей Сэнди, а отчасти потому, что он постоянно был на
