Загадка королевского гобелена - Адриен Гётц
– Говорили, что Гобелен не был закончен потому, что епископ Одон де Контевилль, сводный брат Вильгельма, который везде изображен на почетном месте рядом с ним, впал в немилость.
– Полный абсурд. Они закончили бы работу без него, а если бы захотели скрыть его присутствие в истории, просто распороли бы вышивку. Распороть и вышить заново проще простого, когда тебя зовут королева Матильда. Еще гипотеза?
– Последняя часть полотна утеряна то ли во время Революции, то ли при Империи, то ли раньше, когда Гобелен был свернут в рулон и финальные сцены пострадали больше, чем остальные.
– Вот это уже интереснее. Где же конец Гобелена из Байё? Он стоил бы дорого?
– Целое состояние.
– А на твоем аукционе? Ты видела эти куски ткани, которые мамаша Фюльжанс хотела приобрести по преимущественному праву покупки? Нельзя ли получить у аукциониста их фотографии? А может, у тебя стащили именно последнюю сцену?
– Знаешь, я тоже об этом подумала.
* * *
Они стоят одни в свете изогнутой витрины. Глаза привыкли к темноте. Вандрий не отрываясь смотрит на Пенелопу, словно хочет ее поцеловать. Он произносит, как фокусник:
– Абракадабра! А теперь, поскольку ты была паинькой, раскрою тебе тайну из тайн: я видел финальную сцену, она действительно существует. Я говорил тебе, что даю себе час на разгадку тайны, – ну вот, готово. Я схитрил, я с самого начала знал этот секрет. Мне показали последнюю сцену. Вернее, ее копию девятнадцатого века, прекрасный рисунок в рамке стиля ампир, который Марк купил на блошином рынке.
– Значит, копия должна датироваться временем, когда Гобелен переправляли через Париж при Наполеоне. Представь себе, что директор Лувра как раз сейчас проводит расследование по этому поводу, Марк знает об этом?
– Вряд ли. Известны старинные копии Гобелена. Они есть у вас в запасниках?
– Англичане хотели сделать копию в девятнадцатом веке, я узнала об этом вчера из книги Могенса Руда. Некто Чарльз Стотард, член Лондонского общества антикваров, обосновался в Байё в тысяча восемьсот восемнадцатом году. У него ушло два года на полную и точную зарисовку. Именно он, тщательно рассмотрев ткань вблизи и обнаружив почти невидимые крохотные следы, дырочки, оставленные иглой, смог восстановить много исчезнувших контуров, которые потом были реставрированы и воспроизведены на оригинале, в частности в буквах латинских надписей. Но уже в его время Гобелен завершался теми же сценами, что и сегодня. Подозревали, что жена Стотарда украла небольшой кусок оригинала, который попал на аукцион и был куплен Музеем Виктории и Альберта. Другие утверждают, что она невиновна, но так ничего и не было доказано.
– Очередной удар со стороны англичан. Ты хочешь сказать, что Музей Виктории и Альберта владеет фрагментом Гобелена?
– Его вернули в Байё в тысяча восемьсот семьдесят первом году, но, поскольку к тому времени Гобелен уже был отреставрирован, его оставили в коробке, которая действительно находится в запасниках.
– Запасники? Любимое место журналистов в музее. Покажешь?
14. В запасниках
Байё
Среда, 3 сентября 1997 года
Дверь, которую Пенелопа открывает взмахом своего электронного пропуска, соединяет «выставочное пространство» с кабинетами хранителей. На третьем этаже комната, заставленная стеллажами с выдвижными ящиками: запасники.
– Здесь в основном хранятся документы: ничего особенного, я приходила сюда в первый же день, чтобы разобраться, что к чему. Подожди, я найду номер – вот, на этой полке…
С величайшими предосторожностями Пенелопа, надев белые перчатки, достает картонную коробку. Внутри две реликвии размером несколько сантиметров. Вандрий молчит. Она рада, что может произвести на него впечатление.
– Это потрясающе. Можно прикоснуться к подлинной ткани Гобелена, не отключая сигнализацию нашей огромной витрины. Посмотри на основу, сравни лицевую сторону и изнанку. Крошечные узелки, чтобы закрепить кончик шерстяной нитки, дорогой мой, им тысяча лет! Тревожит то, что кусок, отрезанный вором или воровкой, был выбран не случайно. С виду это самый заурядный фрагмент, часть декоративной каймы, но интересен тем, что дает образец двух стежков, известных в искусстве вышивания: один – для простых тонких линий, другой – для покрытия большого пространства. Отсылаю тебя к книге Соланж, она блестяще объясняет эти две техники.
– Имея в распоряжении образец, спрятанный в корзинке для рукоделия, и подробный рисунок, сделанный ее нежным супругом, миссис Стотард могла темными вечерами, вернувшись в свой холодный дом в Девоне…
– Ну да, сыграть в королеву Матильду, если хочешь, и вышить другой гобелен, но, мне кажется, она этого не делала. В Британском музее или в собрании Виктории и Альберта такая вышивка была бы предметом гордости. Гобелен – с одной стороны, Панафинейский фриз, снятый с Парфенона[90], – с другой, прекрасная симметрия! Две самые знаменитые вереницы в истории искусств. Но Байё сумел защитить свое наследие лучше, чем Афины.
Пенелопа открывает стоящий в углу деревянный ящик, обитый внутри жестью, где лежат два больших цилиндра, похожие на катушки для ниток. Вандрий даже не представляет, для чего понадобилась эта современная конструкция. Система, обеспечивавшая сохранность Гобелена во время Второй мировой войны, оказалась в запасниках случайно, на ней еще остались адрес и клеймо Годфруа, столяра из Байё, которой ее изготовил. Пенелопа в восторге от произведенного эффекта.
* * *
Вандрий и Пенелопа выходят из запасников и, миновав кабинеты, приближаются к билетным стойкам. Там толпятся две группы и человек тридцать одиночных посетителей. Пенелопа начинает развивать свою идею бронирования билетов через Интернет, но Вандрий перебивает ее:
– А во время Революции?
– У Гобелена нашелся великий защитник, некто Ламбер-Леонар Лефорестье, адвокат из Байё, который оказался там в тот момент, когда эту старую тряпку хотели использовать, чтобы накрыть какой-то военный груз. Лефорестье поднял такой шум и так успешно, что Гобелен перенесли в его контору; по окончании Террора он передал его в руки властей. А потом, при Наполеоне, этот рулон отправили в Париж. Вероятно, в это же время был сделан рисунок, который купил Марк. А как он хочет с ним поступить? Центр Вильгельма Завоевателя мог бы предложить ему…
– Он сказал, что у вас нет денег.
– Ошибается. Ты считаешь, рисунок вышивки действительно полный, ты уверен?
– Клянусь, я видел его своими глазами, но Марк вырвал у меня из рук фотографию. Он хотел продать это Доди аль-Файеду, утверждает, что это бомба, от которой Букингемский дворец может взлететь на воздух. Ты в это веришь?
– Продать Гарольда владельцам «Харродса»[91], неслабо. Если бы мы с ним объединились, на этот раз я заняла бы первую полосу «Возрождения». Мы бы накануне предупредили Пьера Эрара… Но ты же видел этот последний кусок, расскажи.
– Выйдем отсюда. Целая стая старых грымз все
