Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

— Задницу не чеши, — прошипела я, мило кланяясь встречным дамам, что считали своим долгом поворковать с «ангелочком». — Как я тебя здороваться учила?

— Доброго вам дня, уважаемая мона! — пропищал Хвенсиг расчувствовавшейся толстухе в широченной шляпе, изо всех сил хлопая ресницами. От лестного обращения та прижала руки к необъятной груди и смахнула слезу умиления.

А неплохой из лягушонка актёр. Поначалу он чувствовал себя скованно в лакированных ботиночках и твидовой курточке, постоянно одёргивая непривычный наряд, но быстро вошёл в роль. И на очередное «прелесть, а не ребёнок!» с распахнутыми наивными глазками послушно лопотал своё имя, называл возраст и любимое лакомство.

А вот и моя цель — людная популярная кофейня. Народ здесь правильный, из нужного мне круга. И деловой цвет города, и сплетницы из аристократок. И если ребёнок вдруг захотел пирожное — то кто я такая, чтобы перечить?

У Хвенсига, конечно, глаза сразу разбежались.

— Не борзей, икринка, — одёрнула я мальца, когда он тыкнул уже в третье пирожное на витрине. — Будьте так любезны, пирожные и молочный коктейль юному господину и чашечку кофе для меня.

— Дуй свой коктейль и не мешай, усёк? — ласково пропела я своему «воспитаннику», непрестанно улыбаясь.

Мы устроились в углу, из которого просматривался весь зал. Выдохнула невесомый зефир, отправила гулять по гостям. Болтали здесь много, но знакомых имён не услышала. Нет, так не пойдёт. Я долго ждать не могу, проще взять всё в свои руки. Шепнула еле слышно «мон Эрланн» и отправила нежным дуновением в компанию из четырёх говорливых дам.

Одна из них встрепенулась, когда ветерок достиг её уха, она на секунду прислушалась к соседним столикам и повела разговор в нужном русле:

— Ой, дорогие, а я не говорила? Фрея Арвен мне по секрету сказала, что пригласила самого Кристара Эрланна на свой еженедельный приём!

— Ах, да что вы говорите! Он такой загадочный… Но не думаю, что он почтит её своим визитом, всё же это другой уровень…

— Эльза, милая, ну что вы такое говорите! А я вот слышала…

Я удовлетворённо хмыкнула. Всегда срабатывает. Спустя десять минут я уже знала достаточно о своём нанимателе, пусть и весьма однобоко. Женщины, что с них взять. Ничего, вот там какие-то серьёзные мужчины сидят, сейчас я с ними тот же трюк проверну…

— О, я глазам своим не верю! Это же вы! Очаровательная незнакомка без имени.

В чужие разговоры внезапно ворвался весёлый громкий голос, и я раздражённо оторвалась от созерцания кофейной гущи, сосредоточенная до этого исключительно на слухе. Но обладатель голоса помешал не дамам, а навис непосредственно над моим столиком.

Фрой Стордаль с нескрываемым интересом разглядывал мой новый образ: наглухо застёгнутое тёмно-синее платье со скромным белым бантом, зализанные волосы с накладным пучком и стремительно краснеющие щёки.

— Боюсь, вы обознались, господин.

Дорогой ароматный табак и цитрус. Вкусное сочетание. Это в низкопробном куреве ничего приятного, а качественные вещи даже пахнут по-другому. Да даже я двух койнов не пожалела за аромат этого божественного кофе!

— Коста Стордаль, позволю себе напомнить. А я почему-то уверен, что не ошибся.

— Нянюшка, я пи-пи хочу, — капризно протянул Хвенсиг. Ай, хорош, малец! Влёт всё считал.

— Простите, господин Стордаль, нам пора идти.

Я изо всех сил старалась скрыть волнение. Какого хевла он тут появился! Я ведь специально выбрала другую кофейню, не ту, в которой он был в день слежки. Я залпом допила кофе и вытащила лягушонка из-за стола.

— Прошу, не убегайте так!..

Но мы с Хвенсигом уже покинули заведение, а у меня перед глазами всё стояла весёлая улыбка. Принесло же сюда братца Эрланна! А я ещё, как дура, смутилась и лепетала вместо того, чтобы сразу дать решительный отпор.

— У-у-у… — ехидно протянул лягушонок и задвигал выразительно бровями.

— Выпорю, — беззлобно пообещала я в ответ. — Ладно, хорош, возвращаемся.

Несмотря на сорванную работу, узнала я достаточно. Мон Эрланн в Дансвике был человеком новым, приехал всего месяц назад из столицы. Титул и своё имя обрёл не вполне понятным образом, потому что урождён был тоже фроем Стордалем, как и его улыбчивый брат. Но мон есть мон, и несмотря на то, что за короткое время Эрланн прослыл человеком резким и нелюдимым, местная аристократия испытывала к нему самый горячий интерес. В первую очередь, из-за титула и, по слухам, несметного богатства, и не в последнюю — из-за внешних данных. Дамы с томным придыханием сошлись во мнении, что мон Кристар Эрланн — «уф-фф»…

И как раз начали говорить о его брате, фрое Костанце Стордале, но тут и он сам так не вовремя появился. Про него я бы, конечно, тоже послушала…

И да, понравился, хевл его раздери!

А из лягушонка выйдет толк. Завтра же поищу, к кому его в подельники пристроить. Самого Хвенсига такие перспективы тоже впечатлили, а ещё больше пирожные в кофейне, так что малец даже не пикнул, когда я наказала ему весь вечер заниматься прописями. Осталось разобраться с последним делом на сегодня.

В шесть вечера я, не таясь, постучала в парадные двери особняка на Эльдстегат. Его соседи, не мои; пусть что хотят, то и думают.

— Доброго вечера, госпожа Ветерок, — встретил меня невозмутимый дворецкий. Готрик, кажется. Я мельком взглянула на слугу: но нет, ни ухмылки, ни издёвки. Как сама в прошлый раз представилась, так и встречают. — Вас уже ждут, я провожу.

Три часа на подготовку, так сказал Эрланн. Наверное, документы изучить надо будет, возможно, портреты и имена запомнить. Или инструктаж какой-то особо сложный предстоит. Обычное дело, в принципе.

— Лунн с Сёрвикой, божечки мои милосердные, это что, мон Эрланн изволит так шутить? Нет, нет, нет, это невозможно, невыносимо! Выдёргивать меня в разгар нового сезона, когда ко мне весь королевский двор стоит в очереди, что работать с этим… с этим… Готрик, милый мой, это ошибка? Вы видите то же, что и я перед собой?!.

На меня невежливо уставился тонкий холёный палец, а его обладатель — колоритный и изысканно одетый тип — закатил чуть тронутые краской глаза и прижал вторую руку к груди.

— Боюсь, никакой ошибки, мэтр Лурье. Это и есть твоя клиентка сегодня, — вышел на шум сам хозяин дома. — У тебя три часа, Шами́.