Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми
Фэллоу с ассистентом уже давно уехали. Морган, вероятно, был в самом разгаре напряжённой подготовки к пресс-конференции в штабе. Грега Мейсона наконец уговорили вернуться в его квартиру у озера. Двух патрульных сменил один из ночной смены — ему поручили охранять объект до дальнейших распоряжений.
Гурни решил на этом закончить и направился в Уолнат-Кроссинг. Он поехал по грунтовке, спускавшейся через сосновый овраг. Ручей у дороги напомнил: его мучит жажда. И голод.
Понимая, что путь лежит через центр Ларчфилда, он подумал, что сможет перекусить по дороге домой после встречи с Морганом.
Добравшись до деревенской площади, он понял: пресс-конференция Моргана обещает быть куда масштабнее, чем ожидалось. Фургоны редакций со спутниковыми тарелками на крышах превратили Котсуолд-Лейн в почти непроходимый коридор.
Медленно объезжая их, он взглянул на подъезд к штаб-квартире и увидел ещё несколько фургонов на парковке. Затем подъехал к похоронному бюро Пила. Оценив полупустую стоянку, решил воспользоваться ею.
Однако, оказавшись там, понял: Морган слишком на взводе для внятного разговора, а самому Гурни не хотелось прятаться, ускользая от внимания прессы. Как бы невкусно это ни звучало, он решил махнуть прямиком в мини-маркет при заправке в Бастенбурге. Бутылка апельсинового сока и батончик мюсли не нанесут большого вреда.
Он уже собрался разворачивать машину, когда в голову пришла ещё одна мысль. Раз уж он вернулся туда, где всё началось — в место поразительного «воскрешения» Тейта, — почему бы не заглянуть в зал бальзамирования ещё раз? Вдруг он увидит то, что пропустил в первый.
Выйдя из машины, он заметил звонок на задней двери. Нажал кнопку — раздался слабый перезвон. Он подождал. Нажал снова — и дверь открылась. Встревоженность на лице Дэнфорда Пила сменилась вежливым любопытством.
— Детектив Гурни? Чем могу помочь?
— Хотел бы ещё раз взглянуть на комнату, где Тейт пришёл в сознание.
— Какая-то особая причина?
— Иногда меня не отпускает мысль, что я мог что-то упустить. Единственный способ избавиться от неё — посмотреть ещё раз.
Пил помедлил, глянув на часы.
— Ладно. Но не представляю, что вы могли пропустить.
Он провёл Гурни по тёмному коридору в морг и включил свет. Взгляд Гурни медленно скользнул по комнате. Всё было так, как он запомнил, за исключением одного: дверь холодильного хранилища, прежде открытая, теперь была закрыта.
— Этим пользуются? — он кивнул на дверь.
— Нет. Сейчас, как понимаете, не самое подходящее время для обычного режима.
— Я хотел бы заглянуть в хранилище и начать с того, с чего начинал Тейт. Проследить его движения, посмотреть на всё его глазами.
— Если считаете, что это поможет — пожалуйста.
Гурни проверил работу аварийного рычага изнутри — всё сработало безупречно. Он вошёл и прикрыл за собой дверь. Попытался представить, как это — очнуться в закрытом гробу: сперва — оглушающая боль в голове, шее, груди, спине, руках, ногах, везде; затем — осознание, что ты заперт в продолговатом ящике и не помнишь, как сюда попал. Неизбежная паника, спертый воздух, мёртвая тишина. И — нарастающее подозрение: этот ящик может быть гробом. Абсолютный ужас. Отчаянная борьба в желании найти выход. Судорожные попытки поддеть крышку изнутри. И — неописуемое облегчение, когда она поддаётся. Потом — выползаешь из коробки и обнаруживаешь, что находишься… в коробке побольше. Паника накрывает снова. Поиск выхода, шва, щели — хоть чего-нибудь. Наконец руки натыкаются на рычаг — дверь распахивается.
Когда он вернулся на свет, стало ясно: всё это соответствует тому, что он видел и слышал на видео. Он обошёл комнату, повторяя действия Тейта настолько точно, насколько мог, стараясь уловить его перспективу.
— Это вам помогает? — спросил Пил.
— Обычно помогает встать на место другого. Насколько хорошо вы знали Тейта?
— Никто его толком не знал. И уж точно не я. С чего бы мне?
— Вы примерно ровесники. Оба выросли здесь. Может, начальная школа? Старшая?
Эта догадка вызвала на лице Пила гримасу презрения.
— До восьмого класса я учился в дневной школе Далримпла — сомневаюсь, что там терпели бы кого-то вроде Билли Тейта. Колледж Ларчфилда, увы, по уставу был более инклюзивный, — он произнёс это слово так, словно оно означало что-то гадкое. — Полагаю, Тейт поступил в Ларчфилд за год-два до моего выпуска.
— Значит, никаких контактов?
— Упаси Бог — нет.
— Что вы скажете о Лори Стрэйн?
— Она была объектом всеобщего вожделения.
— У неё были близкие подруги?
— Она внушала благоговение, зависть, вожделение. Эти чувства с дружбой несовместимы.
— Её брак с мужчиной на пятьдесят лет старше — это шокировало?
Пил покачал головой.
— Небольшой скандал — возможно. Центр интенсивных сплетен. Тема непристойных шуток. Но шоком это не стало.
— Почему?
— Потому что под всей этой ошеломительной красотой скрывалась эгоистичная практичность. Её брак с Ангусом Расселом только подтвердил это.
— Любопытное наблюдение. Что вы скажете о Селене Карсен?
— За Селеной трудно угнаться. Если бы не её деньги, жила бы, вероятно, в каком-нибудь викканском дурдоме для чудаков. — Его маленькая шутка прозвучала так, будто он повторял её не в первый раз.
— Насколько понимаю, у неё были отношения с Тейтом?
Пил фыркнул:
— До меня доходили такие слухи.
— Верите в них?
— Нетрудно поверить, что два антисоциальных психа нашли общий язык.
С улицы донёсся шум проезжающего грузовика — вероятно, с перекрёстка позади парковки. Это напомнило Гурни, как Пил говорил, что внешние шумы стали причиной отключения связи между камерой наблюдения в комнате и функцией записи на его компьютере. Он спросил, не побудил ли инцидент с Тейтом всё вернуть.
— В этом нет нужды: теперь я знаю, что облачная система всё предусмотрела. Но есть ли у меня ещё бизнес, который нуждается в защите, — вопрос, мягко говоря, спорный, — он нетерпеливо вздохнул. — Вы закончили?
— Во всяком случае, пока. Спасибо за терпение.
Пил провёл его по коридору и вышел на парковку. Кивком указал на фургоны прессы за зданием полицейского управления:
— Не возражаете, если спрошу… что там происходит?
— Пресс-конференция по Тейту и другим делам. Этим занимается шеф Морган.
— Молю Бога, чтобы он знал, что делает, — Пил помедлил. — Эти «другие дела» могут
