Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми
— Верхняя часть теменной области? — уточнил Гурни. — Это значит, удар пришёлся по макушке?
— Да.
Не добавив ни слова, Фэллоу зашагал к своему «Мерседесу», а его помощник погрузил носилки и мешок с телом в фургон.
Через минуту обе машины — покатили по усыпанной гравием подъездной дорожке, проложенной через заросшую травой поляну, и исчезли в тени сосен.
Пока Гурни смотрел им вслед, к нему подошёл Морган. Он огляделся и понизил голос:
— Ты уловил какой-нибудь запах?
— Запах?
— От Фэллоу. Алкоголь.
— Нет.
— Хорошо. — Он взглянул на часы. — Мне нужно вернуться в штаб и начинать готовить заявление. Пресс-конференция в семь. Не думаю, что ты захочешь…
— Даже не начинай.
Морган кивнул:
— Верно. Итак… что ты думаешь обо всём этом?
— Кроме того, что это ужасно, добавились по меньшей мере три тревожных акцента. Во-первых, время. В отличие от убийства Кейна, это не связано с убийством Рассела. Там Тейт устранил того, кто узнал его по дороге на Харроу-Хилл. Здесь речь о другом. Во-вторых, пропавшая кровь — создаётся впечатление, что её изъяли из тела и увезли. Зачем — остаётся гадать. И, наконец, то, чего ты ещё не видел: надпись кровью в доме. Складывается ощущение, что нечто скорее начинается, чем заканчивается.
Морган замялся, а затем неохотно направился через парковку к дому.
Гурни вернулся к своему «Аутбэку», достал телефон и позвонил Мадлен.
Он почти надеялся, что звонок уйдёт в голосовую почту, но она ответила.
— Дай угадаю, — сказала она. — Что-то случилось, и к ужину тебя не будет.
— Тут сложная ситуация.
Она молчала, ожидая продолжения.
— Сегодня нашли ещё два тела. Женщины. Им перерезали горло.
Она издала короткий стон.
— И возможно, это ещё не конец.
— Что ты имеешь в виду?
— Убийца оставил послание, но я сейчас не хочу вдаваться в детали.
— Ничего не объясняй. Я поговорю с Винклерами. Позвони, когда сможешь.
— Позвоню.
— Будь осторожен.
— Постараюсь.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Он посмотрел на часы в телефоне, глубоко, медленно вдохнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза — на мгновение, чтобы ухватиться за тишину, — перед разговором с Грегом Мейсоном, который, как он почти не сомневался, окажется эмоционально изматывающим.
Громкий стук в стекло у его головы вернул его к реальности. Опустив окно, он увидел, как Морган смотрит сверху вниз.
— Ты в порядке?
— В порядке, — ответил Гурни. Во рту пересохло. Он ничего не ел со времени утреннего кофе и тоста.
— Что за чертовщина — эта надпись на стене, — сказал Морган.
— Чертовщина, — согласился Гурни.
— Слушай, мне надо в штаб — готовиться к этой чёртовой пресс-конференции. Похоже, здесь всё под контролем. Барстоу продолжает сбор улик. Тело отправлено на вскрытие. Патруль держит периметр. Ты собираешься какое-то время побыть с Мейсоном?
— Да.
— Отлично. Если нужно будет связаться… — Он неопределённо махнул рукой и направился к своему «Тахо».
Гурни порылся в нише между передними сиденьями, достал маленькую бутылочку воды, осушил её и швырнул пластик за своё кресло.
Выйдя из машины, он направился к «Приусу». Едва он сел рядом с Мейсоном, как понял: прежнее отчаяние на лице того сменилось чем-то, больше похожим на гнев. Тот кивал сам себе, словно подтверждая внутреннее решение.
Гурни подождал.
— Это единственное объяснение. То, что вы сказали. Что Тейт жив. Этот злобный сукин сын жив!
— Почему вы так уверены?
— Никто другой не поступил бы так. Её любили все. Все в колледже её любили. Все, кроме Билли Тейта.
— Потому что она сообщила о его поведении в полицию?
Мейсон, кажется, не услышал вопроса.
— Даже после выпуска дети поддерживали с ней связь. Они её обожали. И не только дети. Она умела находить общий язык с людьми. — В его устах это звучало почти как мистический дар. — Она была удивительным человеком. Ей было интересно всё и вся. Ей было не всё равно. Людей тянуло к ней. У неё не было врагов. Только Тейт.
Гурни мельком подумал, почему же брак с такой женщиной закончился разводом, но задавать этот вопрос сейчас было бы неуместно.
Он выбрал осторожный путь:
— Что именно ей не нравилось в вашем тракторе?
Мейсон растерянно моргнул:
— Что?
— Вы говорили, Линда терпеть не могла ваш трактор. Я всё гадал — почему.
Мейсон поднял руку, будто желая отмахнуться, но жест повис в воздухе. Он открыл рот, но тут же закрыл.
Гурни видел, как гнев уступает место усталой печали. Голос Мейсона стал едва слышен:
— На самом деле она не ненавидела трактор.
Гурни вопросительно посмотрел на него.
— Иногда обстоятельства говорят сами за себя. Понимаете?
— Трактор что-то для неё символизировал?
Мейсон вздохнул:
— Наши различия. То, на чём я был зациклен, то, на что тратил время. Я люблю порядок, точность, пропорции. — Он мрачно хмыкнул. — Тирания перфекционизма.
— И трактор всё это воплощал?
— Не вещь сама по себе — то, как часто я её использовал. Подравнивал кромки поля. Ровнял подъездную дорожку. Ухаживал за тропинками. Она видела в тракторе ту часть меня, которая стояла, между нами.
Гурни поддержал разговор:
— У вас на участке много тропинок?
— Только одна, в лесу на южной стороне поляны. Но она соединяется со всеми тропами на Харроу-Хилл — их там километры, и на стороне Расселл-Сайд, и на Асперн-Сайд. Я постоянно их расчищаю и подстригаю.
— Большая работа. Зачем столько усилий?
— Потому что аккуратность лучше неряшливости. Порядок лучше беспорядка. — У него заблестели глаза. — Глупо, правда, что брак может развалиться из-за такого?
Слёзы потекли по его щекам. Он в отчаянии посмотрел на дом:
— Я должен был быть с ней. Она была одна. С маньяком, который её ненавидел.
21
К шести вечера Гурни был готов покинуть дом. Он в последний раз обошёл край просторной лужайки, задержавшись у входа на тропу, которая, по словам Мейсона, вела в запутанную сеть дорожек на холме Харроу.
Небо затянуло, тропа в сосновом лесу стала неприветливой, беспокойный ветерок похолодел. Над окрестностями навис широкий Харроу-Хилл — мрачное присутствие, на миг показавшееся источником ледяного дыхания в воздухе. Гурни двинулся дальше, завершая обход лужайки.
Барстоу с её группой завершили осмотр дома и амбара, не обнаружив ничего, что противоречило бы гипотезе Гурни об убийстве. Подтвердится ли этот вывод, теперь зависело от анализа изъятых вещественных доказательств.
На данный момент можно было с уверенностью сказать следующее: убийца Линды Мейсон — предположительно Билли Тейт, если судить по нацарапанному символу, способу казни и кровавому посланию на стене, — проник в дом, избил её на кухне до потери сознания и оттащил
