Искатель, 2008 № 02 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2008

№ 2

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Сергей БОРИСОВ

КАПКАН НА ДИНОЗАВРА

повесть

Анатолий РАДОВ

СИМБИОЗ

повесть

Владимир ЦАРИЦИН

ФЕНОМЕН

рассказ

ДОРОГИЕ НАШИ ЧИТАТЕЛИ!

5 апреля 1907 года родился замечательный ученый и писатель Иван Антонович Ефремов. Этот человек вместе с Александром Петровичем Казанцевым стоял у истоков создания журнала «Искатель». 5 октября 2007 года была 35-я годовщина со дня смерти И. Ефремова.

Мы хотим напомнить, что 2007 год (100 лет со дня рождения писателя) прошел под знаком «Год Ефремова». Если кто-то из вас не читал «Туманность Андромеды», «Таис Афинская» или «Лезвие бритвы», советуем это сделать. Весьма увлекательное чтение!

Сергей БОРИСОВ

КАПКАН НА ДИНОЗАВРА

Глава 1

Специальный агент

Коридор Особого управления при Министерстве внутренних дел Российской Федерации заливал мертвенный свет неоновых ламп. Тяжелые шторы на редких окнах были тщательно задернуты. Коридор тянулся, петлял, ветвился и переходил в узенький тупичок. Тут хозяйничал специальный отдел № 7. Ни одного окна здесь не было, только двери с прямоугольными пятнами табличек.

Матвей шагал по истертому линолеуму, и поступь его была тяжела. Застывшее лицо свидетельствовало об усталости, которая копится днями и неделями, с которой справляются силой воли, но стоит чуть-чуть расслабиться, она тут же превращает лицо в маску и непосильным грузом наваливается на плечи.

Двигался Быстров неторопливо, чуть вразвалочку. За ним семенили человек пять. Словно свита. По крайней мере, никто не пытался его опередить: еще толкнешь ненароком...

Нет, разумеется, никто из коллег не опасался, что Быстров отреагирует гневным словом или апперкотом. Хотя и тем и другим Матвей владел мастерски: обладал глубокими познаниями в ненормативной лексике и страшной силы ударом.

Как-то Быстров в приступе гнева проломил стол в кабинете. Случилось это два года назад, когда его непосредственный начальник полковник Ухов отправился в отпуск, а начальство еще более высокое, воспользовавшись этим, попыталось начать против Быстрова служебное расследование.

Вменялось Матвею в вину превышение полномочий, но подоплека была совсем иной. В ходе выполнения очередного задания Быстров задел интересы скромного серого человечка со Старой площади. По отношению к администрации Президента это было не принято, поэтому человечек возмутился, дал понять, что с ним так нельзя, ведь он только с виду скромный и серый, и возмутился еще больше, когда услышал, что только так и нужно.

Возразить на то, что «у нас один закон для всех», человечку было нечего, поэтому он решил напугать Быстрова грядущими карами. А тот не испугался. Обитатель Старой площади попытался нажать на кое-какие кнопки, подергать за привычные рычаги — и обнаружил, что апробированные методы не срабатывают. Полковник Ухов стоял за своего сотрудника горой. Но и «горе» надо отдохнуть...

Стоило начальству Матвея отбыть на дачу, как чиновник предпринял новую атаку. От Матвея потребовали объяснений, а строгие ребята из службы внутренней безопасности, явившиеся к нему в кабинет, вели себя откровенно по-хамски. Вот тогда-то Быстров и врезал кулаком по столу. Строгие ребята побледнели, глядя на обломки, и ретировались. А тут и Ухов подоспел — позвонили ему, предупредили. В общем, дело против сотрудника Особого управления закончилось ничем. Чего не скажешь о сером человечке из Администрации президента. Его, конечно, не уволили, не выгнали с позором, но энного количества левых доходов он лишился.

Что до стола, то завхоз дядя Вася — Василий Федорович Божичко, сам бывший оперативник, ушедший в завхозы по ранению, — из большого уважения к Матвею раскопал в министерском подвале стол времен оных. О, это таки был стол! Когда его водрузили в кабинете Быстрова, дядя Вася оглядел дубовые тумбы и столешницу, на которой вполне можно было сражаться в пинг-понг, потер руки и объявил:

— За этим столом, говорят, сам товарищ Абакумов сидел. Тоже горячий человек. Любил приложиться кулаком, а кулачище у него потяжелее твоего был. И ничего, в целости стол остался, умели мебель делать. Так что ломай на здоровье. А сукно мы тебе заменим, не беспокойся.

Матвей посмотрел на свой кулак и не стал спорить. Кто его знает, какой кулак был у сталинского министра, может, действительно побольше, а вот резкостью удара он бы с товарищем Абакумовым поспорил...

— Только обязательно замени, — сказал он, глядя на изъеденное молью зеленое сукно. — А, дядь Вась?

— Я тебя когда-нибудь обманывал? — оскорбился завхоз так артистично, что было понятно: ничего из своего оперативного прошлого он не забыл и не растерял. — Нет, ты скажи?

Быстров ничего не сказал, а дядя Вася, естественно, обманул — сколько времени прошло, а сукно так и зияло прорехами. При встречах Божичко только махал руками и отделывался «завтраками», ссылаясь на уважительную причину: дескать, такого сукна больше выпускают, не бильярдное же брать, там колер не тот.

Оправдываться, однако, Василий Федорович не любил, поэтому лишний раз на глаза Быстрову старался не попадаться. Вот и сейчас Божичко семенил в конце свиты, сопровождавшей Матвея в его дефиле по коридору Управления. А что делать, если ему нужно в ту же сторону? Позарез нужно!

Всем нужно, но никто Быстрова не обгонял. От греха...

Если бы Матвей знал, какие противоречивые чувства испытывают сослуживцы, шаркающие подошвами за его спиной, он бы удивился, а то и обиделся. Потому что человек он был мирный (во всяком случае, когда в противном не было нужды). И воспитанный в лучших гуманистических традициях, перенятых его мамой Ольгой Савельевной у классиков великой русской литературы девятнадцатого века. Много лет она проработала учителем словесности, и сын считался ее лучшим учеником.

Быстров остановился у одной из дверей, порылся в кармане, достал ключ. Кортеж растянулся цепочкой и стал по стеночке «обтекать» Матвея. Коллеги бросали на него быстрые взгляды, в которых сквозило сочувствие: «Вон как устал, кожа на скулах натянулась, веки покраснели».

Когда дверь за Быстровым закрылась, свита набрала скорость и помчалась по своим делам.

Из людской кутерьмы возникла уборщица в синем халате, хотя можно