«Морская ведьма» - Алистер Маклин

То ли из-за усталости, то ли из-за дождя, бежавшего струями по ветровому стеклу, я вовремя не заметил раскачивающиеся над дорогой красные фонари. Нажал на педаль тормоза и, когда «ровер» остановился, высунулся из бокового окна:

– Вы что, черт возьми, вытворяете? Под колеса захотелось? – (В отраженном свете фар блеснул мокрый плащ.) – Полиция?

– Да, сэр, – ответил резкий, обезличенный голос. – Ваши водительские права, пожалуйста.

– Водительские права? – Наверное, прозвучало немного раздраженно, но, как ветеринар, я привык – наряду с врачами и служителями культа – к тому, что внимание полиции распространяется на меня в меньшей степени. – С какой стати… – Я осекся, потому что вспомнил кое-что. – Ну конечно! Селлерс и Риордан!

Селлерс и Риордан. На ярмарке о них только и говорили; даже тема ящура отступила на второй план. И не без оснований. За шесть коротких дней Селлерс и Риордан стали самой обсуждаемой парой в Англии. За семь коротких дней они завоевали репутацию двух самых безжалостных и кровожадных преступников, находящихся на свободе в Британии. За семь коротких дней они ограбили банк в Степни, убили управляющего, ранили кассира, застрелили полицейского, который пытался им помешать, были арестованы, оказав при задержании отчаянное сопротивление, пробыли под стражей ровно двадцать четыре часа, а затем сбежали, оставив после себя одного мертвого надзирателя и еще одного, который мог выжить или умереть.

Теперь они, как предполагалось, находились где-то поблизости. Их искали в Эймсбери и Фроуме, их заметили в Гластонбери, и вот уже весь Девон к северу от болот и Сомерсет к западу от Куанток-Хиллс прочесывались полицейскими, на помощь которым были направлены тысяча двести вооруженных военнослужащих. Хотя для Эксмура в такую погоду и двенадцать тысяч человек не так уж и много.

– Да, сэр, Селлерс и Риордан. – Голос полицейского, уже более дружелюбный, вернул меня к действительности. – Ваши права, пожалуйста.

Я протянул их, и он кивнул:

– Мистер Картрайт. Мне показалось, я узнал вас, сэр. Далеко собрались?

– Домой. В Липском.

– В Липском? Далековато. – Он посмотрел на меня, но его лица я не видел. – Будьте осторожны, сэр.

– Думаете, они так близко? – Я инстинктивно бросил взгляд в темноту, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь косую завесу дождя.

– Близко, – мрачно сказал он. – Констебль видел их возле Тивертона чуть больше часа назад.

– Он мог ошибиться. – Я понимал, что пытаюсь успокоить себя. – Еще человек пятьсот полагают, что видели их сегодня.

– Вот только никто из этих пятисот не получил пулю в плечо, – бесстрастно заметил он. – Так что будьте осторожны, мистер Картрайт. Никаких остановок. И никого не подвозите, даже собственную бабушку.

– А железнодорожные переезды? – Я постарался не выдать беспокойства. – По пути до Липскома их три, и если они закрыты…

– Нет. – Он покачал головой. – Место слишком открытое. Риордан осторожен и рисковать, попытавшись сесть в остановившуюся машину, не станет.

– Но если все же попытается?

– Тогда ему крышка. На каждом переезде в северном Девоне размещен взвод солдат с автоматическим оружием. Вы их не увидите. Но они там есть.

Полицейский, конечно, был прав. И на первом переезде, к которому я подъехал, охрана, конечно, находилась где-то в засаде, но мне, пока я сидел в темноте под утихающим дождем и с выключенным двигателем, прислушиваясь в ожидании товарного поезда, от того, что я знал о взводе солдат, легче не стало. Я ерзал на сиденье и подтягивал повыше шарф, помня, как умер надзиратель – его задушили гарротой. И сделал это Риордан. Многие называли его диким зверем, лишенным всякой жалости, страха и всего человеческого.

Поезд катился через переезд целую вечность, но в конце концов проехал, шлагбаум подняли, и я сразу же сорвался с места, дав полный газ. Я держался середины дороги, время от времени сдавая влево или вправо, когда на фоне дождя, косыми струями рассекающего свет фар, смутно вырисовывалась неясная фигура или тень. Мне было страшно. Более чем.

Второй железнодорожный переезд был открыт, и теперь извилистая дорога шла между холмами – пять миль от переезда до Харфорда, станции, обслуживающей Липском.

Дорога была абсолютно пустая. После Тарнфорда я не встретил ни велосипедиста, ни машины, ни пешехода.

Искать причину не приходилось. Передачи западного регионального радио в течение всего дня прерывалась из-за постоянных предупреждений, так что все сидели по домам. Страх охватил округу. Даже дома выглядели испуганными – двери закрыты и, несомненно, заперты, окна плотно занавешены.

Я увидел его ближе к вершине длинного подъема, за которой начинался спуск к Харфорду, – сначала неясное, едва двигающееся пятно у края дороги, пятно, трансформировавшееся затем, когда я приблизился, в фигуру человека, медленно, с трудом ползущего по обочине. Именно ползущего, осознал я с ужасом. Он спускался по склону навстречу мне, опустив голову, и его покачивало из стороны в сторону. Я был уже близко и, вцепившись в руль, с каким-то болезненным интересом смотрел на него, когда он шлепнулся на траву и замер, вытянув одну руку к дороге, лицом к ночному небу.

Гнев пересилил страх. Я не сомневался, что Риордан и Селлерс были здесь и оставили свой след. Я резко затормозил, выскочил из «лендровера» почти на ходу и склонился над несчастным.

– Добрый самаритянин, – раздался насмешливый голос у меня за спиной. – Встань, простофиля, и стой смирно.

Я встал и замер на месте. Из ниоткуда появился и теперь стоял в свете фар высокий худой мужчина с пистолетом в руке. Я посмотрел на своем веку немало фильмов и уже понял, что штуковина в виде цилиндра на стволе пистолета есть не что иное, как глушитель. Человек, который только что полз по обочине дороги, проворно вскочил у меня за спиной.

– Риордан и Селлерс, – бесстрастно сказал я. Страха не было, но я знал, что он придет позже.

– Они самые, недотепа, – согласился высокий. – Я – Риордан, а он – Селлерс. Садись за руль, и покатили. У тебя два пассажира на заднем.

– Заднего сиденья здесь нет – это «лендровер».

– Тем лучше. Шевелись.

Даже если бы я не знал, с кем имею дело, было в его голосе что-то, требовавшее беспрекословного подчинения. Я сел за руль. Риордан перелез через два сиденья слева от меня, а Селлерс протиснулся сзади. Оба были вооружены, и один ствол ткнулся мне в спину.

– Трогай. Но не гони. Хочу с тобой потолковать.

Аккуратно, не допуская лишних движений, но словно во сне, я завел машину.

– Тебя как звать, мистер? – Голос за спиной пробился сквозь рокот двигателя.

– Картрайт.

– Уж больно ты спокоен, Картрайт. Ни о чем таком не подумываешь, а?

– Нет.

– Кем работаешь?

– Ветеринар.