Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
— Чтобы помог с работой?
— Ну да. Они занимаются добычей алмазов, там нужны люди и приличные заработки. Так что заскочу к родителям, а от них прямо туда. Глядишь, чего получится. Чем черт не шутит?
— Верное решение, — погасил окурок Алексей. — Я бы тоже так сделал.
Потом они отправились спать. За окнами казармы бушевала вьюга, где-то дребезжало стекло, тоскливо выл ветер.
В первых числа января, после работы, Орлова вызвали в кабинет начальника отряда, который сообщил, что к нему приехали.
«Неужели мама?» возникла мысль. «А писала, что по весне».
Находившийся там же ДПНК приказал одеться и сопроводил заключенного в отдельно стоящее в углу жилой зоны, одноэтажное кирпичное здание, огражденное колючей проволокой. Внутри оно походило на гостиницу, со шторами на окнах, несколькими чеканками на стенах и десятком, окрашенных слоновкой, аккуратно пронумерованных дверей. Пройдя коридором, остановились у последней.
— Тебе сюда, — указал пальцем майор и заскрипел ботинками обратно.
Алексей толкнув дверь, переступил порог комнаты. Она была средних размеров, с двумя застеленными кроватями, столом со стульями посередине и платяным шкафом.
От окна, в морозных разводах, обернулся человек. Это был Увалов.
— Ну, здорово, Леш, — прошел вперед и облапил Орлова.
— Здорово, Толя, — улыбнулся тот. Какими судьбами?
— На свидание к тебе. С рождественскими гостинцами и новостями.
— Новости это хорошо, послушаю.
— Так, ты сначала снимай шапку и бушлат, да запри дверь, а я пока организую пожрать. Времени у нас навалом.
Через несколько минут они сидели за столом, на который приятель из спортивной сумки поочередно выложил колбасную, сырную и рыбную нарезки, такой же, в фольге «дарницкий», банку корнишонов и пакет абхазских мандаринов.
— А теперь главное, — расстегнув стильный пиджак, достал из бокового кармана плоскую мельхиоровую фляжку. Снял с нее колпачок, набулькал доверху и протянул Орлову.
— Ну, за Новый Год и встречу! Фляжка звякнула в колпачок, выпили.
— Ты давай, плотнее закусывай, — очистив мандарин, сжевал дольку Увалов. Шамовки* для тебя полная сумка. И еще подарки от ребят — электробритва и транзисторный приемник.
— Как там они?
— Да вроде нормально.
— А ты?
— Я теперь, Леша, помощник Жириновского в Думе. Знаешь такого?
— Кто ж его не знает (улыбнулся Орлов) Выходит не зря ходил на партийные тусовки?
— Выходит. Ну да ладно, это все лирика, теперь о главном. Мы тут подсуетились, и кое-что сделали для пересмотра твоего дела. Левитин проскочил в Белгород, где сидит хмырь давший ложные показания, и тот отыграл обратно. Через Филатова, его заявление передали в приемную Генерального. Потом я рассказал о тебе Вольфычу. Мол, патриот, настоящий офицер, пострадал от режима, и он подписал депутатский запрос на имя Скуратова*, с просьбой разобраться. А еще встретились с Гуляевым с твоим адвокатом, рассказали новые обстоятельства, и тот накатал жалобу на приговор, в Верховный Суд.
— Спасибо, вам, — растроганно сказал Орлов.
— Да ладно, брось, — шутливо толкнул в бок приятель. — Мы ж всегда друг друга выручаем.
Эту ночь они не спали, проговорив до утра, а в десять однокашник ушел, заронив робкую надежду.
Глава 21. На свободу с чистой совестью
Миновала зима, сошел снег, на деревьях проклюнулись почки. В один из таких дней, солнечный и звонкий, освободился Варава. На прощание он крепко пожал Орлову руку, а еще они обменялись номерами телефонов, обещая перезваниваться.
Все это время Алексей ждал каких-либо подвижек по своему делу, но их не наблюдалось. Надежда таяла.
И когда совсем разуверился, в мае, его вызвали к начальнику учреждения.
— Значит так, Орлов, — сказал сидевший в кресле сухощавый полковник, — едешь в Москву, на пересмотр дела. Вопросы?
— Вопросов нет, гражданин начальник.
— Ну, тогда удачи. Свободен.
Далее был обратный путь с конвоем по железной дороге, и теперь общая камера в Лефортово. А через два дня судебная коллегия по уголовным делам Московского военного окружного суда, пересмотрев дело по протесту заместителя Генерального прокурора и адвокатской жалобе, вынесла оправдательный приговор, освободив Орлова из-под стражи в зале заседания.
Оттуда он вышел уже свободным человеком и попал в крепкие объятия друзей.
— Ну что? Такое событие грех не отметить — радостно похлопал друга по плечу Филатов.
— Едем в «Щит и Меч» — предложил Гуляев.
Уселись в два стоявших неподалеку автомобиля, и те вырулили на просторы столицы. Весенняя Москва радовала: в голубом небе сияло солнце, бульвары опушились зеленью, в скверах искрились фонтаны, и зацветала первая сирень.
Въехав на Большую Лубянку, припарковались в переулке рядом с рестораном, хлопнули дверцы, вышли. Было три по полудню, в нижнем зале тихо звучал «Учкудук», поднялись лестницей на второй. Там прошли в один из небольших залов с портретом Андропова на стене и чекистской символикой, расселись за накрытым крахмальной скатертью столом, где уже стояли шесть приборов.
— Рад снова видеть, — тут же нарисовался средних лет официант в белом жилете. — Что будем заказывать?
Спустя пять минут появились зеленые салаты, нарезки ветчины с сыром и Увалов, как самый старший из компании, озвучил тост, — за тебя, Алексей! Все встали, звякнули стаканы. Пока закусывали, принесли горячее, повторили. Уже в легких сумерках, Алексея завезли домой.
Отперев дверь квартиры, он поставил на пол рюкзак с вещами, включив свет, прошелся по комнатам и остановился перед фотографией деда. — Вот я и вернулся, Степан Ильич. Здравствуй.
Следующее утро было субботой, Орлов вплотную занялся бытом. Для начала, приняв ванну, а затем, побрившись, выпил на кухне кофе со сгущенкой и убрал из тихо урчащего холодильника залежалые продукты, сложив в полиэтиленовый пакет. Натянул свежую рубашку с джинсами, сунул в задний карман бумажник и, взяв пакет, вышел из квартиры, заперев дверь.
На выходе из подъезда, встретился с соседкой по лестничной площадке, худенькой старушкой, возвращавшейся откуда-то с сумкой.
— Господи, Леша! Да ты никак вернулся? — приложила она к губам руку.
— Вернулся, тетя Маша, вернулся. Как вы с дядей Колей?
— Скрипим помаленьку.
— Ну, молодцы. Хорошего вам здоровья.
Бросив свой пакет в мусорный контейнер, в глубине двора, Орлов вышел через арку на улицу и направился в сетевой магазин неподалеку, где купил продуктов, сигарет, бутылку водки и несколько банок пива. Вернувшись, определил съестное с пивом в холодильник, включил в зале музыкальный центр, занялся приборкой. Под тихие звуки оркестра Поля Мориа протер везде пыль, открыл и вымыл окна, пол, а в завершение пожужжал пылесосом.
Закончив, сказал «порядок», достал из холодильника запотевшую банку пива, открыл, с удовольствием сделал
