Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
Рядом свистели пули, он никак не мог изготовиться к стрельбе, поскольку высокие тополя возле какого-то кишлака скрыли обзор из виду.
Упал на бок вблизи разбитой машины. Следом приземлился труп, в кармашке нагрудного подсумка, запасной магазин. Вынул и рванул к вертолету. С другой его стороны, как и ожидал, стояла та, что выпрыгнула первой. Она находилась в трансе, экипаж и оставшиеся в вертолете пассажиры, были мертвы.
— Беги, спрячься куда-нибудь, сюда идут духи!
— Нас, сбили?
— Похоже на то.
— А почему второй борт не улетает?
— Думаю, вызывает «крокодилов»*
— Он что, не может сесть и забрать нас?
— Если собьют и его, не заберет никто. Нас просто не найдут. Некому будет наводить подмогу.
— У меня в штабе друг, он полковник.
— Это ты духам расскажешь. Короче, прячься, а я увожу их в горы. Пока буду отбиваться, возможно, за нами прилетят
— Я с вами.
— Послушай, в туфлях ты далеко не уйдешь, а босой тем более. Даже если найдут, убивать не станут. Ты для них живой товар. К тому же что блондинка и молодая.
— Я буду жаловаться в политотдел армии…
— Да хоть богу.
Уцепил ее за шиворот и потащил внутрь корпуса, в обломки, к трупам экипажа.
— Сиди тихо, может, я за тобой и зайду.
Но в горы он сразу не пошел. Обыскав мертвых, нашел гранату и метнулся в сторону кишлака. Как и ожидал, духи шли толпой, не рассредоточившись, уверенные, серьезного сопротивления не будет.
К этим дехканам у него не было ничего личного. Но кто ж виноват, что у них в кишлаке не было футбольного поля, бани или кино и они развлекались тем, что сбивали вертолеты, а с живых неверных спускали шкуры или отрезали головы.
Шедшие к машине совершили две грубые ошибки. Не убили его, когда был в воздухе. Понятно — анаша. И сейчас двигались толпою. Снова анаша. За ошибки придется платить кровью. Он уже третий год здесь и многому научился.
Щелкнув затвором, слился камуфляжем с местностью. Подождал когда подошли ближе, выдернув кольцо, отпустил чеку и через две секунды, швырнул «феньку» прямо в середину толпы. А когда гулко ахнул взрыв, всадил туда несколько очередей и рванул в горы.
Отыскав на скале удобное для стрельбы место, приготовился встретить оставшихся. Осторожности у тех прибавилось: шли цепью, припадая к земле и прячась за камнями. И тут он почувствовал ветер. Оглянувшись, увидел — «крокодил». Зависнув вверху, он пустил серию НУРСов*. Ослепительный свет, сатанинский вой, кверху полетели куски тел и одежды.
Второй совершил боевой разворот, а из кабины первого на него смотрел летчик. Затем помахал рукой, чтобы следовал за машиной. Приземлился возле обломков сбитого.
Вниз спасенный, несся как на крыльях. Когда добежал, десантники, загрузившие всех погибших ждали.
— А где девушка?
— Какая?
— Живая!
— Не наблюдали.
Бросился к останкам вертолета и заглянул внутрь. Никого, лишь покореженный металл да запах крови. Обежал вокруг и увидел ее под обломками машины. Схватил за руку, потащил за собой, ругаясь матом.
— Так это ты включила радиомаяк? — спросил стрелок-радист с «крокодила».
— Да, я.
— Не ругай свою бабу старлей. Она спасла тебе жизнь.
— Да не моя она! — хотел крикнуть и осекся. Раз включила радиомаяк, то и навела вертолеты.
— Как тебя зовут? — отпустил руку.
— Нина. Мне двадцать три, я связистка…
Длинно затрещал звонок, Орлов, открыл глаза и нажал кнопку будильника на прикроватной тумбе.
После возвращения из Афганистана сон иногда всплывал в памяти. Возможно оттого, что долг так и остался неоплаченным (Нину больше не встречал), а может еще почему — сознание, материя непонятная.
Со стены напротив смотрела фотография — человек в гимнастерке, с тремя шпалами в петлицах, знаком «Почетный чекист» и двумя орденами «Красного знамени» на груди. То был дед, умерший чуть больше года назад и воспитавших его вместо родителей. Когда внуку исполнилось пять лет, отец — военный летчик, разбился на учениях, а мать вскоре вышла за другого.
— Алешку я вам не отдам, — сказал тогда дед. — Подниму сам. Возражений не последовало.
Затем мать с отчимом переехали в Тулу (он был инженером на режимном заводе), а мальчик остался с дедом. Тот уже был в отставке и вплотную занялся воспитанием чада. По утрам оба делали зарядку, далее следовало обливание холодной водой, а после завтрака, состоявшего из молочной каши, бутерброда с колбасой и горячего чая, Иван Ильич (так звали деда), отводил внука в детский сад.
Вечером забирал, и они гуляли в Нескучном саду, среди памятников и деревьев. Дома же часто рассказывал Алешке о своей службе, а по выходным оба навещали музей революции, цирк на Цветном бульваре и планетарий. А когда мальчишке пришло время идти в школу дед отдал его в Суворовское училище.
— Настоящий мужчина должен быть офицером и защищать Родину, запомни это, — сказал внуку.
И тот запомнил.
Учился молодой Орлов прилежно, был на хорошем счету, а еще увлекся боксом. Звезд с неба не хватал, но к выпуску имел первый разряд и отменное здоровье.
— Ну, куда думаешь теперь? — поинтересовался Иван Ильич при очередной встрече.
«Юноше, обдумывающему житье,
Решающему, делать жизнь с кого,
Скажу, не задумываясь -
Делай ее с товарища Дзержинского!»
продекламировал кадет* строки Маяковского.
— Не ошибся я в тебе, Алексей, — повлажнел глазами дед. — Выбор, прямо скажу, достойный.
При его участии внук получил направление для поступления в Высшую школу КГБ имени Дзержинского, сдал экзамены и был зачислен на факультет военной контрразведки. Закончив его, подал рапорт начальству о распределении в Афганистан. Иван Ильич это решение не одобрил.
— Зря мы туда влезли, — сказал внуку, глядя на того выцветшими глазами. — Это политика, причем не самая умная.
— Нас учили, что интернациональный долг, — не согласился Алексей, — братскому, народу.
— Мы никому ничего не должны, — вздохнул старый чекист. — Но коль подал, отступать поздно.
Через неделю был выпуск новоиспеченных лейтенантов, на который пригласили родителей — дед был при полном параде, и по такому случаю приехали мать с мужем, которые их изредка навещали; прощальный ужин в одном из московских ресторанов, отпуск и перелет в Кабул на военно — транспортом самолете, с еще несколькими выпускниками.
В Особом отделе 40-й армии их распределили по воинским частям, а Алексея направили в Баграм, определив в подразделение разведки КГБ, поскольку знал пушту*, отлично стрелял
