Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
— Разрешите? — подсаживается к нему опер.
— Будьте любезны.
— Тот достает ксиву* — я из обэхээс. На какие деньги гуляем?
— Я заключаю пари и всегда выигрываю, — отвечает дед (мент сомневается).
— Ну что же давайте проверим. Спорим, на сотню, укушу свой глаз?
— По рукам, — кивает собеседник
Дед вынимает у себя один глаз (тот оказался стеклянный), кусает и вставляет на место.
— Ну, хорошо, — отдает сотню опер. — Это все?
— Почему? Могу укусить и второй. Спорим еще на сотню?
«Ну, это ты заливаешь, — думает мент. Ведь не слепой» И вслух, — спорим!
Дед, вынув вставную челюсть, кусает второй глаз (тот в трансе).
— Здорово, — отдает деньги. — А что еще можешь?
— Написать тебе в ладонь, и будет пахнуть «Шипром».
— Врешь!
— Точно.
Короче, спорят еще и идут в мужской туалет, где старик делает «пи-пи» куда следует.
— Что-то «Шипром» не пахнет (нюхает опер).
— Извини, сынок, фокус не удался. Держи сотню.
В салоне грохнул смех, анекдот понравился.
— А вот еще один, — сказал в прошлом боевой пловец, Миша Шутов. — Заходит военный моряк после возвращения из похода в бордель. Снимает девицу, поднимаются в номер, она спрашивает, — где дорогой служишь?
— На атомной подводной лодке.
— Так у вас же там радиация и все импотенты!
— Насчет импотенции брехня, — отвечает тот. — Нам выдают свинцовые трусы, они предохраняют. Потом раздеваются, ложатся на кровать и трахаются. А когда кончают, она глядит — у моряка на ногах нет пальцев
— А это что? — делает круглые глаза.
— Да понимаешь, на моих как-то резинка оборвалась.
Позади снова захохотали, а Левитин с Орловым переглянулись, — веселые у нас ребята.
На въезде в столицу начался дождь, перешедший в ливень. Дворники на лобовом стекле щелкали вверх-вниз, за окнами плыли ряды автомобилей и жилые массивы. Когда въехали на Лубянскую площадь, ливень прекратился, ярче засветились фонари и неоновые рекламы. Обогнув здание ФСБ с правой стороны, автобус свернул в Фуркасовский переулок, где, въехав под арку старинного дома, остановился перед глухими воротами. Металлические створки беззвучно отворились.
В утренних новостях сообщили, ночью, на юго-западе Москвы, произошла очередная бандитская разборка — обнаружено шесть трупов. По данному факту возбуждено уголовное дело.
Глава 5.Спустя несколько месяцев
За бортом воздушного лайнера размеренно гудели турбины, рядом, в кресле, дремал Боря Рыбаков, Орлов смотрел в иллюминатор. Там, в дальние страны, плыла армада облаков, подсвеченных неярким зимним солнцем. Оба летели в Киев, в служебную командировку.
Рыбаков был снайпером в спецназе ГРУ* в Приднестровье, а затем попал в отделение Орлова. По жизни был смелым и немногословным.
С момента создания «железным Феликсом» ЧК, система не терпела в своих рядах предательства. А когда подобное случалось, расправлялась с оборотнями, жестко и безжалостно. Причем, в любой точке мира, куда те порой сбегали. Двурушников* расстреливали неизвестные, давили автомобили, поражали смертельные болезни, а некоторые кончали самоубийством. Так было и сейчас — преемственность поколений.
Им надлежало в столице «вильной» Украины, привести к знаменателю очередного. С руководством вопрос был согласован, форма исполнения тоже.
Объект носил фамилию Гусятинский (кличка Гриша Северный). В прошлом старший лейтенант КГБ, в начале 90-х он уволился из системы, организовав в Москве банду, набрав соратников из спортсменов и бывших военных. Для начала окучивали торговые палатки, а затем, расширив сферу влияния, стали крышевать несколько московских рынков, ювелирных компаний и турфирм. Ну а после вошли в Ореховскую ОПГ и между лидерами начались распри. Главарь ореховских — Сильвестр, был подорван в собственном «мерседесе», а над Гусятинским стали сгущаться тучи. Не желая испытывать судьбу, он уехал в Киев, имея намерение там отсидеться.
Спустя полтора часа самолет стал снижаться, на табло зажглись таблички "No smoking". Рыбаков открыл глаза и зевнул, — уже прилетели?
— Похоже, — отозвался Орлов, подняв спинку кресла.
Лайнер, меж тем, зашел на посадку, коснулся шасси взлетной полосы и со свистом понесся по бетону. А когда остановился, к нему подкатил трап, пассажиров пригласили на выход.
Орлов, со спортивной сумкой на плече, спустился первым, Рыбаков, с удлиненным кейсом в руке, следом. На обоих вязаные шапочки без рисунка и темные «аляски»*. У входа в аэровокзал их встретил улыбающийся человек в дубленке, по фамилии Мартыненко.
— Рад видеть московских гостей, — поприветствовал Орлова.
— А я тебя. Это мой сотрудник, знакомься, (представил Рыбакова).
— Борис, — протянул тот руку.
— Виталий, — тряхнул ее киевлянин. — Это весь ваш багаж?
— Весь.
— Тогда идем за мною.
После чего, минуя таможенный контроль, провел обоих через «вип»* зал к выходу в город. Там все уселись в черную «Волгу», и она вырулила со стоянки. Оставив позади Борисполь, машина понеслась вперед, спустя полчаса въехала в столицу и остановилась у одной из гостиниц.
— Выходим, — выключил киевлянин двигатель.
— А снега у вас с гулькин нос, — взглянул по сторонам Орлов. — У нас много больше.
— Затэ мы гарно спиваем, — поднял тот вверх палец.
Номер на двоих был заранее забронирован, вскоре все трое, сняв верхнюю одежду, сидели в нем и беседовали. Мартыненко служил в СБУ Украины, где руководил подразделением по борьбе с коррупцией и организованной преступностью. Они с Орловым нередко пересекались по работе и иногда проводили совместные операции, на что имелось межведомственное соглашение.
Год назад, по ориентировке украинских коллег, ФСБ задержала и передала им лидера одной из Киевских ОПГ, некого «Рыбку», приехавшего в Москву для установления криминальных связей. А на этот раз, по запросу ФСБ, те вычислили Гусятинского в своей столице.
— Значит так, — закурил сигарету полковник. — Фигурант снимает квартиру на Подоле*, где живет вместе с девицей. Установил связи с нашими бандитами, ведет деловые переговоры. Далее сообщил режим дня и назвал ресторан, с ночным клубом, которые посещал «Гриша Северный».
— Будете его брать, или? — выдул вверх тонкую струйку дыма.
— Или, — ответил Орлов.
— Понял. Самое удобное место, квартира. Отлично просматривается с соседней высотки.
— А расстояние? — прогудел Рыбаков.
— Метров сто пятьдесят, двести. Ну что, пойдем, пообедаем? А в восемь вечера, я свожу вас на место.
Чуть позже они подкреплялись в гостиничном ресторане фирменным борщом с пампушками и котлетами по-киевски, хлопнув под них по паре рюмок «Немирова».
— Хорошая водка, — сказал Рыбаков.
— Потому как на меду и с перцем,
