Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
— Мы глядим, вы уже часть работы сделали, — пожали ему руку оперативники. — А откуда землекопы?
— У начальника милиции одолжил, хулиганы и пьяницы.
Вскоре рядом с грузовиком остановилась «Нива», откуда вышли прокурор со следователем, обменялись приветствием. Работа, между тем, продолжалась. Рядом с могилой росла куча грунта, потом лопаты заскребли по дереву.
— Теперь вытаскивайте, — приказал Рюмин.
Кряхтя и тихо матерясь, землекопы извлекли чуть подгнивший сосновый гроб, опустили на траву, рядом с ямой.
— Ничего выглядит, целый, — пробасил один из небритых.
— Открывайте.
Действуя гвоздодером, второй приподнял крышку, а потом они вдвоем ее сняли, почувствовался запах тления. Внутри лежало мумифицированное тело человека в остатках робы заключенного и рабочих ботинках.
— Получается, труп есть, — сказал Левитин. — Это Кормаков? (обернулся к Рюмину)
— Сложно сказать, — наклонился тот вперед. — Хорошо бы поглядеть зубы и наколки. У него была золотая фикса, а на ключицах воровские звезды.
— В таком случае везем тело в морг, — принял решение прокурор. — Там все и выясним.
Гроб с телом загрузили в грузовик, кавалькада автомобилей направилась обратно. Морг, или как здесь его почему-то звали «морфий», находился в глубине старого парка, на территории городской больницы, в отдельно стоящем небольшом здании. Автомобили остановились на площадке перед ним, начальство вышло и исчезло внутри.
Там, как обычно в подобных местах, было тихо и мрачно. Шедший первым, прокурор открыл одну из трех дверей, выходящих в коридор, все оказались в небольшом, с салатного цвета стенами, кабинете. За одним из его столов сидел грузный, в белом халате старик, с одутловатым лицом и красным носом, прихлебывавший из стакана чай — за другим, напротив, в таком же, мрачного вида женщина.
— О, Сергей Бадмаевич, — полуобернулся к вошедшим старик. — Чем обязан?
Прокурор коротко объяснил, тот еще раз прихлебнул из стакана, и согласно кивнул — заносите, в секционную, поглядим убиенного. Секционная оказалась довольно обширным, прохладным помещением с характерным запахом, в центре которого стояли два из нержавейки стола, а на бетонном полу, у одной из стен, лежали несколько накрытых простынями тел. Вскоре очередное, извлеченное из гроба, лежало на столе, лишних убрали, эксперт, приступил к исследованию. Золотой коронки на зубах трупа не оказалось, как и наколок на ключицах.
— Получается это не Грач? — взглянул на Рюмина Левитин.
— Выходит так, — нахмурил майор брови.
— Альберт Павлович, — подготовьте мне заключение об осмотре трупа, — сказал эксперту прокурор, все вышли на свежий воздух. Там, отойдя чуть в сторону, оговорили ряд вопросов. Они касались возобновления следствия по вновь открывшимся обстоятельствам и установления личности убитого.
Глава 12. Прерванная нить
В одиннадцать утра, Левитин с Гуляевым и Рюмин, сидели в кабинете начальника колонии. Туда же был приглашен и заместитель по режиму.
— Да, дела, выслушав доклад Рюмина, — повертел в руках карандаш, полковник. — Есть основания полагать, Кормаков вышел на свободу под чужой фамилией. Тем более, что побегов из колонии за последние пять лет не было.
— Вопрос в том, под какой именно? — пробубнил заместитель по режиму.
— Это и придется установить, иначе нам погоны посрывают. Напрягите агентуру и поработайте по низам, возможно чего-нибудь накопаете.
— А мы займемся делами заключенных, которые освободились после убийства, — сказал Левитин.
— Вот-вот, займитесь, — согласился Угрюмов.
Чуть позже они с Гуляевым сидели в архиве, расположенном в подвальном этаже, просматривая стопу серых папок.
— Это все равно, что искать иголку в стогу сена, — вздохнул спустя три часа Гуляев.
— Похоже, — дымя сигаретой, согласился Левитин.
На исходе четвертого в архив вошел Рюмин и устало присел на стул, — вроде есть.
— Что именно? — насторожились опера.
— Один мой штык*, вспомнил, что в зоне был заключенный из мужиков*очень похожий на Грача. Только фамилию запамятовал.
— Уже кое-что, — переглянулись москвичи, теперь папки стали просматривать трое.
Когда стопа уменьшилась и подходила к концу, а надежда таяла, Гуляев, присвистнул, — вот это да, и передал Левитину, которую только что открыл. С первого листа (анкеты), угрюмо смотрел Грач, снятый в фас и профиль.
— Браташ Михаил Григорьевич, — прочел майор строкой ниже.
— Ну-ка, ну-ка, — протянул руку начальник оперчасти и уставился в фотографию, — не припоминаю такого.
Из документов следовало, что Браташ, 1930 года рождения, уроженец Архангельской области, помор, отбывал наказание за убийство рыбинспектора. Срок истекал в апреле девяносто четвертого.
— Все сходится, — пришли к общему мнению.
— Ну что же, теперь мы будем ловить воскресшего Грача, а вы искать убийцу Кардаша (отложил Левитин папку в сторону).
На следующие сутки, в полдень, командированные приземлились в Домодедово со снующими в залах пассажирами, откуда взяв служебный «москвич» в отделении милиции на транспорте, отправились на Лубянку. Беседовавший у себя с начальником управления делами, Орлов встретил их хмуро.
— Ну ладно, я пошел все готовить, — скорбно сказал хозяйственник и вышел.
— Что-то случилось? — проводил его взглядом Гуляев.
— Убили Мишу Шутова. Завтра похороны.
— Как Мишу? Не может быть! — отвердели скулами приехавшие.
— В тот день, когда вы улетели, мы поехали в Очаково брать Кабана, получив срочную информацию (уставился в стол Орлов). Заблокировали квартиру на первом этаже в отселенном доме, где он прятался, и я в рупор предложил сдаться.
Тот в ответ открыл пальбу, и мы пошли на штурм: основная группа в дверь, а Миша с Рыбаковым, высадив рамы — в окна. Они его и завалили, но последним выстрелом, Кабан пробил Мише бронежилет вместе с сердцем.
— Что ж у него был за ствол? вскинул брови Левитин.
— СПС*, как у нас. Наверное, увел, когда был в спецназе.
Кабан действительно служил там на Кавказе, а после уволился и приехал к себе на родину — в Саратов, занявшись разбоем. Дела пошли, через два года перебрался в Москву, где сколотил из бывших военных, банду. Небольшую, в десяток человек, но особо дерзкую.
Нападали среди белого дня на инкассаторов, а как-то даже ограбили коммерческий банк на окраине, расстреляв охрану. Пару месяцев назад банду подловили на автомобиль — ловушку, положив всех, но Кабану удалось скрыться.
— Когда похороны? — мрачно спросил Гуляев.
— В десять, на Покровском кладбище, поедем всем отделом. В кабинете возникла тягостная тишина, почти осязаемая
— Ну а вы как слетали? — нарушил ее Орлов.
— Нормально, — ответил Левитин и сообщил о результатах. — Сейчас проеду к нам, пробьем этого Кормакова по ГИАЦу*, на предмет прописки. Возможно, где-то вынырнет. После этого встал, попрощался и, взяв сумку, покинул кабинет.
Оставшиеся
