Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда
— Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь.
Вопросительно выгибаю бровь.
— Не понимаю.
— Я не смогу подарить тебе большую семью. Так что давай закроем эту тему. Я тебе не подхожу. Все. Точка.
Эти слова меня злят.
— А может, я сама буду решать, кто мне подходит, а кто нет?
Ян резко выдыхает. Прячет руки в карманы и отворачивается к окну. Я вижу, как сильно напрягается его спина. Он запрокидывает голову и прикрывает глаза. И эта поза задевает трогает мое сердце.
— Ты сама не понимаешь, что ты говоришь, — с грустью произносит он.
— Так скажи мне прямо, — вскидываю руки, — что мы, как дети, тут загадками разговариваем?
Сверлю взглядом спину Яна, обтянутую свитером.
Но пора нам уже разобраться в том, что между нами вообще происходит и к чему это должно привести. Надоело…
Надоело видеть, что я ему небезразлична. Видеть заботу в каких-то поступках, а потом слышать, что он не подходит мне.
— Я не могу иметь детей, — выплевывает Багиров, — так понятнее? Не смогу я тебе дать детей, если ты захочешь. Точнее, не есги... когда ты их захочешь, Аль. А я…
Он прикусывает губу. И я слышу столько боли в его словах, что внутри меня все скручивается в узел.
— Ян... — выдыхаю, а сама непроизвольно шагаю к нему.
— Что? Я достаточно понятно объяснил тебе причину своего нежелания? Я хреновый претендент на роль твоего мужчины.
Дальше я уже не думаю, что творю. Подхожу вплотную и обнимаю его со спины.
Утыкаюсь лбом между лопаток. Под ладонью ощущаю, как сердце Яна начинает колотиться в груди.
— Это не делает тебя плохим, Ян.
Багиров перехватывает мою руку, а я уже готовлюсь к тому, что он оттолкнет. Но он, вопреки моим ожиданиям, переплетает наши пальцы.
— Это ты сейчас так говоришь, Аль.
Мотаю головой. Ян расцепляет наши пальцы и разворачивается лицом ко мне. Тону в его потемневших океанах. Он всматривается в мое лицо. Как будто пытается найти какие-то ответы на свои вопросы.
Боже, в этот момент, глядя в его бездонные глаза, я понимаю, что я готова уговаривать этого мужчину быть со мной.
Глупо...
Ужасно.
Но я так хочу быть с ним. И даже неважно, что он не сможет что-то мне дать, кроме себя.
— И потом я скажу так же.
Он вздыхает. В его глазах отражается мука.
— Я не смогу стать отцом твоих детей, Аль. Ты понимаешь это? Я не смогу дать тебе детей. У нас будет только Никита, понимаешь?
— Зато ты сможешь мне дать себя. Да и Никитки не будет мало, уверяю...
Багиров стонет. Обхватывает мое лицо ладонями и прислоняется лбом. Глаза в глаза.
— Ты даже не представляешь, что ты творишь сейчас...
Зажмуриваюсь.
— Боже, такое ощущение, что ты упираешься всеми руками и ногами, а я тебя пытаюсь затянуть в свои сети.
Ян фыркает, а потом я ощущаю, как меня сносит с моего места. Его губы на моих. И этот поцелуй моментально затягивает в свою пучину. Ян толкается в мой рот языком. Опаляет дыханием щеку.
Зарывается в волосы, стонет в рот. А мое тело окатывает жаркой волной.
— Ты от меня не отвертишься, Спичка.
Улыбка сама собой расползается на моем лице.
—А я и не собиралась. Только есть условие…
Упираю палец ему в грудь и слегка отодвигаюсь. Губы горят после нападения Яна, щеки пылают.
Он прищуривается:
— Только одно? Маловато.
Вижу, что он меня подкалывает.
— Нет, ну я могу составить списочек, — задумчиво постукиваю себя по губе.
— Не надо списочек. А то вдруг не потяну.
Смотрю на него с сомнением. Багиров прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.
— Так какое условие, Аль? — становится серьезным
— Никаких Вик... и прочих дамочек.
Ян выдыхает.
— И это все?
Вопросительно выгибаю бровь, а в ответ слышу его смешок. Он проводит большим пальцем по моей брови, и я расслабляю лицо.
— Ничего с Викой у меня нет и не было. Сейчас мы с ней только по работе контачим. Хмыкаю.
— Ну да, именно поэтому, когда я увидела вас, её язык чуть ли не был в твоем рту.
Ян прищуривается.
— А ты ревнивица.
Дергаю плечом.
— Совсем немного.
Ян притягивает меня к себе, и я делаю глубокий вдох. Пытаюсь надышаться им.
— Никаких Вик и других. Только ты и Никитка. Завтра же поедем в клинику, и я сдам все необходимые анализы, чтобы не затягивать.
Эти слова моментально вырывают меня из мечтаний и спускают на землю.
Ян ощущает, как я меняюсь, и дергает меня за подбородок.
— Все будет хорошо, Аль. Я сделаю все, чтобы с Никитой все обошлось. И не дам вас в обиду.
Киваю. Ловлю себя на мысли, что верю ему.
Ян поднимает глаза и морщится.
— Время, надо ехать. Хотя-я-я-я-я..
В его глазах вспыхивают искорки.
— Можешь меня оставить у себя.
Фыркаю.
— Думаю, рановато.
Ян притворно надувается, но идет на выход. Задерживается и снова целует.
— Завтра заеду за вами. Или мне самому надо?
Пожимаю плечами.
— Давай я уточню у врача и позвоню тебе.
— Хорошо. Жду твоего звонка, Спичка. И попытайся хорошенько отдохнуть.
Чмокает и аккуратно прикрывает дверь за собой. А у меня ощущение, что за моей спиной крылья расправляются. Одной не так страшно, а Багиров... он просто теперь со мной.
И это стирает часть страхов.
29.
Утро наступает слишком быстро, и я с трудом отрываю голову от подушки. Тут же сталкиваюсь взглядом со своим малышом и улыбаюсь ему. Память услужливо подбрасывает вчерашний день и то, чем он закончился, и губы сами по себе расплываются в улыбке.
Осознание, что теперь мы с Никиткой не одни, настолько непривычно и шатко, что я, кажется, боюсь дышать.
— Ну что, мой сладенький, — достаю Никитку из кроватки и проверяю памперс, — о, на переодевание. А потом завтракать. Ты сегодня спал просто отлично и дал маме выспаться. Умничка моя.
Переодеваю Никитку, параллельно болтаю с ним о всяких мелочах, когда в домофон кто-то звонит.
Хмурюсь, перевожу на личико сына вопросительный взгляд. Он тоже настораживается и прислушивается к звукам.
Идем с ним в коридор. Но домофон перестает звонить, зато раздается тихий стук в дверь.
Подскакиваю и
