Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда
По мере моего рассказа Ян все сильнее хмурится.
— Когда нужно переливание?
Сглатываю комок, когда в памяти проносятся все слова доктора.
— Мне нужно через неделю привезти в клинику донора, чтобы проверили совместимость с Никиткой. Но, кажется, это что-то за гранью реальности. Светка предложила подать объявление в соцсети, что мы ищем донора, но как долго он будет к нам идти, даже подумать страшно.
— Редкая группа?
— Врач сказал, что доноров таких практически нет. Не знаю уж, с чем это связано: редко встречаются или просто не сдают, — развожу руками.
— А какая группа, Аль?
— Третья положительная.
Машина резко тормозит, я успеваю выставить руку прежде, чем мой нос встретится с подголовником переднего сидения. Сзади раздается громкий сигнал другой машины.
— Ян, ты что творишь?! — испуганно пищу, оглядываясь.
Никитка начинает смеяться. Вот уж у кого безудержное веселье, из-за того, что машину тряхнуло.
Ян сжимает руль и вытирает лоб
— Прости. Прости. Третья, говоришь?
— Да, третья. Первый раз слышишь о такой группе крови?
Мотает головой. И на его лице появляется какая-то странная улыбка. Он с ней похож на не вполне адекватного человека.
— Да нет, просто, видимо, Спичка, наша встреча была не просто так тогда на вокзале.
Хлопаю глазами. Все ещё пытаюсь понять причину его веселья.
— Что ты имеешь в виду?
Он врубает аварийку и разворачивается ко мне лицом.
— То, что тебе жутко повезло и у меня именно третья группа крови.
Открываю рот.
— Правда? Ты не шутишь? Не пытаешься успокоить?
Он усмехается.
— Нет, могу даже показать все документы из армии. Там это все определялось.
Реально довольно редкая группа, ну, в моем окружении. Из всего призыва была у меня и ещё у двух парней.
Я уже хочу броситься на шею Багирову, но вовремя одергиваю себя. Так, стоп, он пока ещё не сказал, что станет для моего ребенка донором.
И Багиров как-то стухает:
— Мать его... резко выдыхает сквозь зубы, и меня словно сталкивают с обрыва.
— Что?
Ян ерошит волосы.
— Не знаю, подойдет ли моя кровь для донорства.
Опускаю плечи.
— Почему?
Он прокашливается, задумчиво стучит по оплетке руля. Смотрит, не отрываясь, в одну точку.
— Я перенес болезнь, и не факт, что подойду.
Да что же это такое?!
Ян берет себя в руки, и мы доезжаем до нашего дома. Он выходит следом, берет у меня из рук рюкзак, идет за нами. Я ощущаю его задумчивый взгляд на моей спине.
И шаг слегка сбивается от волнения.
28.
Заходим в квартиру в полном молчании. Раздеваю Никитку, Ян скидывает ботинки и идет в ванную. Он уже прям как у себя дома. Ничего не стесняется.
Успеваю раздеть сына, и сама переодеть футболку.
— Но я все равно готов попробовать, Спичка, — ошарашивает меня своими словами Багиров.
— Ян, ты серьезно?
— На полном серьезе, Аль. Только…
Замолкает, а я пытаюсь поймать его взгляд. Который он упорно отводит от моего лица.
— что, Ян?
— Если я не подойду... хотя... я найду выход. У меня есть номерок одного из сослуживцев, который тоже может подойти.
Подмигивает. И меня отпускает:
Груз последних дней как будто падает с моих плеч.
— Спасибо тебе.
Багиров притягивает меня к себе. От ощущения его тепла становится совсем хорошо и легко.
— Все будет хорошо с нашим малышом, — хмыкает, — с твоим, точнее.
Утыкаюсь ему в ключицу и не могу скрыть улыбку.
— Да уж, ощущение, что он плавно становится и твоим. Я ему столько не всегда могу дать, сколько ты даешь.
— эй!
Меня дергают за подбородок, и я смотрю в океаны Яна. Он прищуривается.
— Не говори так. Вот уж точно левый мужик не может соперничать с родной матерью.
Закусываю губу, Ян тут же переводит взгляд на мой рот А я во всех красках вспоминаю наш поцелуй. Внутри все приятно сжимается.
— Ты уже не левый мужик, Ян, — шепчу и понимаю, что это реально так.
Он отступает. Вижу, как в его глазах мелькает боль.
— Давай я доделаю то, что начал, кивает на не собранную до сих пор кроватку, — а то пообещал и забил.
Ян проводит с нами остаток дня. И это слишком хорошо, чтобы к этому не привыкнуть. Но я стараюсь держать себя в руках и не тешить лишними надеждами.
Ян просто пытается помочь Никитке, я не имею никакого отношения к нему.
Зато кроватка наконец встает на то место, которое я ей определила, кота мы только въехали сюда. Рядом с моей кроватью, чтобы было проще Никитке, и он меня видел постоянно.
Сын сладко зевает и причмокивает. А мое сердце тает, когда я смотрю в его синие глазки. Провожу пальцем по щечке и целую в носик.
— Все будет хорошо, мой сладкий. Мама рядом, и она сделает все ради тебя.
И Ян... тоже сделает все.
Никитка быстро насыщается и отваливается уже во сне от груди. Укладываю его в кроватку, включаю ночник и на носочках выхожу из спальни, прикрывая дверь не до конца.
Ян ждет на кухне. Смотрит в окно. Замечает меня в отражении.
— Быстро он, — смеется.
— Устал за день. Столько впечатлений, так что неудивительно, что он запросился спать в восемь вечера.
Ян потирает шею и ведет плечами.
— Тоже надо ехать домой.
Развожу руками.
— Что, даже не поужинаете?
Багирова разбирает смех.
— Как в тот раз? Нет, спасибо. Кстати, — замирает на пороге кухни и оборачивается,
— я же обещал заказать тебе продукты.
Машу рукой
— Завтра уже, а то курьер разбудит.
Багиров прищуривается.
— А я спущусь. Напишу, чтобы не ломились. Так нормально будет?
Обхватываю себя руками и пожимаю плечами.
— Я правда справлюсь.
Ян сокращает расстояние между нами и оказывается слишком близко, а у меня сердце моментально подскакивает к горлу.
— Иногда мне кажется, что ты просто хочешь казаться самостоятельной, а на самом деле тебе очень хочется на ручки.
Грустно улыбаюсь.
— Мне приходится быть самостоятельной, Багиров. Я мать-одиночка.
Улыбка Яна вянет, и он закусывает губу. Притягивает меня к себе.
— Я правда хотел бы попробовать, но я тебе не подхожу, Спичка. Не подхожу, понимаешь?
Мотаю головой.
— Нет, не понимаю, Ян,
