Лекарство от предательства - Рина Фиори
Не привычные каменные, а металлические, но выглядят вполне любопытно.
Мы проходим мимо огромной трёхметровой кобры, вздыбленного кота и сверкающего своей чешуёй на солнце дракона. Алиса с любопытством рассматривает скульптуры.
Минуя детскую и спортивную площадки, мы выходим к берегу озера.
– Так, а… – машет рукой в сторону воды, – здесь же лес раньше был, или болото какое-то.
– Не совсем так, здесь всегда было озеро, а вот перед ним, – показываю на парк, – перед ним были заросли, которые теперь планируется облагородить.
Веду девушку вдоль берега, наслаждаясь тишиной и лёгким ароматом цветущих деревьев. В этом году весна ранняя, абрикос уже цветёт.
– А что это там, за камышами, – прищуривается, всматриваясь в небольшие поросли на воде, – белое…
Мы проходим ещё несколько метров и, наконец, останавливаемся.
– Лебеди! – восклицает Алиса. Словно ребёнок, радуется увиденному.
Даже хлопает пару раз в ладоши. А я смотрю на неё и кайфую от этой детской непосредственности, от чистейшего неразбавленного восторга, который переполняет девушку.
– Их надо срочно сфоткать, – лезет в карман куртки за телефоном, наводит камеру на плавающих по поверхности воды птиц. – Смотри, как получилось.
Алиса проводит пальцем по экрану, я слегка наклоняю голову, чтобы посмотреть на фото лебедей. Вдыхаю ненавязчивый цветочный аромат с ноткой чистоты и свежести, который исходит от девушки, и теряюсь.
Мозги отключаются, а руки сами притягивают хрупкую фигурку, крепче прижимая её к моему телу.
Нахожу мягкие губы и растворяюсь в головокружительном действе, словно никогда в жизни до этого не целовался.
Глава 25
Лёгкий свежий ветерок слегка треплет рыжие локоны девушки. На её лице – улыбка, а глаза светятся от счастья. Рассматриваю аккуратные черты, понимая, что окончательно и бесповоротно влип.
С трудом заставляю себя отвести от Алисы взгляд и посмотреть на озеро, в котором плавают птицы. Такие белые, такие гордые, такие… Как там говорят, лебединая верность? Жаль, что люди гораздо глупее птиц, раз могут с лёгкостью предавать любимых.
– Знаешь, – она опускает голову мне на плечо, – я как-то читала одну интересную статью про лебедей.
– М, и что же было в той статье? – спрашиваю сипло.
Сложно сконцентрироваться на разговоре, когда мягкие волосы касаются шеи. Когда чувствуешь её тепло, вдыхаешь чарующий запах, растворяешься без остатка.
– Наверное, это миф, но… – хихикает, прикрывая рот ладошкой, – говорят, белые лебеди хранят верность своему партнеру даже после его смерти. Они ухаживают за больным или раненным партнером до последнего, даря ему всю свою любовь и нежность, отгоняя возможную опасность и отдавая последнюю еду.
– Как это… кхм, трогательно, – с трудом собираюсь с мыслями, чтобы ответить хоть что-то. – Может быть, и правда.
Мы сидим на деревянной скамейке на берегу озера, и кажется, что весь мир вокруг нас замер. Перестал существовать, стал безликим и обесцвеченным. И есть только мы одни. Я и Алиса. Вместе.
– Я должна рассказать, – девушка неожиданно отстраняется, – так будет правильно.
Непонимающе смотрю в огромные серые глаза. И откуда в эти красивые глубокие омуты забралось волнение?
Алиса теребит пальцами замок на куртке, смахивает с джинсов несуществующие пылинки. Нервничает. Но почему?
– Помнишь, наш поцелуй тогда возле клуба? – спрашивает, продолжая неотрывно смотреть на воду. – Тот… первый.
Очередной выстрел прямо в сердце. Первый.
Я взрослый, искушённый женским вниманием, мужчина. Да и Алиса собиралась замуж, а значит, тоже успела в этой жизни коснуться соблазна. Но это «первый» звучит из её уст так тонко и пронзительно. И я рядом с ней, словно подросток, который впервые признаётся в чувствах понравившейся девочке.
– Помню, – шепчу ей на ушко, – и не против его повторить.
Касаюсь носом нежной кожи, веду вниз по щеке…
Отстраняется, будто её током ударило. Выставляет руки в защитном жесте.
– Подожди, я сейчас должна признаться, иначе потом… не смогу, – опускает взгляд.
От злости крепко сжимаю кулаки и нервно скриплю зубами. На кого злюсь? Да на себя за то, что ни хрена не понимаю.
– В общем, – заправляет за ухо прядь волос, – это касается моего бывшего жениха…
Нууу…
Моё терпение на исходе, а она, судя по всему, ещё даже не придумала, как начать.
– Мы же расстались, ох, – вздыхает, давая понять, как нелегко ей даётся этот разговор. – Мы тогда уже расстались, ну, до того, как с тобой в клубе… Как я тебя поцеловала.
Опять смотрит виновато. Ждёт, что я по глазам прочитаю, что она там хочет мне сказать? Так не умею я по глазам читать.
Упорно продолжаю молчать. Терпеливо жду, что Алиса сподобится, наконец, объясниться. Да и не знаю я, что говорить, не понимаю ведь ничего.
– В общем, мой бывший жених мне изменил, и я решила отомстить ему, поэтому тебя поцеловала! – выпаливает на одном дыхании.
Обнимает себя руками так, словно я уже высказал всё, что думаю по этому поводу. А я ведь ещё не начинал.
– Подожди, – до меня медленно доходит. После её поцелуев здесь на берегу, мозг туго соображает. Не готов я сейчас к откровенным разговорам, у меня романтическая чушь в голове. – То есть, этот… жених, – с брезгливостью произношу последнее слово, – он видел наш поцелуй?
– Угу, – кивает, бледнея на глазах.
Боится меня, будто я монстр какой-то. Но при этом стремится продолжить разговор. Честная, и это не может не радовать.
А вот признание её больно бьёт по мужскому самолюбию. Это она меня, получается, использовала, чтобы какому-то сопляку отомстить, а я повёлся? Нафантазировал себе тогда неизвестно что, идиота кусок.
– Ну, отлично, что я могу сказать, – развожу руками.
– Ты обиделся? – смотрит щенячьим взглядом из-под пушистых ресниц.
– Да я не баба, чтобы обижаться, – выпаливаю, не особо думая. – Извини, – роняю сухо, когда вижу яростные всполохи в светлых глазах.
На мгновение сильно зажмуриваюсь, пытаясь переварить всё, что обрушила на меня рыжулька.
Изменил. Бедная девочка, как она смогла перенести это предательство? Я, как никто другой, понимаю, насколько это не просто.
Изменил. И червь сомнения начинает атаковать мой мозг покруче прежнего: а как далеко у Алисы зашли отношения с этим её «женихом»?
Спросить? Не имею права. Личные границы никто не отменял. Только какие на хрен личные границы, когда она теперь моя? Будет моей, я уверен в этом.
– А как долго вы жили вместе? – интересуюсь как бы невзначай.
Её ответ не изменит моего отношения к девушке, но я сдохну от любопытства, если не узнаю.
– Я с родителями жила, а Андрей снимал квартиру. Мы решили уже после свадьбы съехаться, – отвечает понуро.
Грустит. Неужели из-за какого-то не оценившего девчонку придурка?
А может из-за меня и
