Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Суждения Б. во многом примитивны. Наивна, доверчива, суеверна, верит во все «истории» и сплетни, которые рассказывают на работе. Запас сведений мал, круг интересов беден, однако она достаточно хорошо ориентирована в вопросах практической жизни, понимает противоправный характер и тяжесть инкриминируемого ей деяния. Озабочена своей дальнейшей судьбой, тяжело переживает случившееся, винит себя в излишней доверчивости, раскаивается в совершенном. При исследовании интеллекта в тесте Равена правильно выполнила за 20 минут 30 заданий из 60. Уровень интеллекта невысок (нижняя граница нормы), однако выраженных интеллектуальных расстройств не обнаружено. Справляется с мыслительными операциями сравнения, обобщения, установления причинно-следственных связей. По данным теста ММИЛ, настроение снижено, высокий уровень тревоги, отгорожена, замкнута, чувствительна, ранима. По сравнению со средней линией профиля (70Т) очень низкие (40Т) показатели по 5-й шкале (идентификация с женской социальной ролью), свидетельствующие о стремлении к защищенности, опеке, подчинению. Себя характеризует «очень податливой, мечтательной, уступчивой». Самооценка, уровень притязаний снижены. Решения в семейных проблемах всегда принимает муж, так как «он чаще всего оказывается прав».
В тесте Роршаха отчетливые показатели тревоги, сниженного настроения, невысокого интеллектуального уровня. По суммарным данным личностных методик, у Б. выявляются признаки эмоциональной неустойчивости, повышенная тревожность, низкая самооценка, трудность принятия самостоятельных решений, невысокий интеллектуальный уровень, недостаточность прогнозирования возможных последствий своих действий, особенно в стрессовых ситуациях, внушаемость, пассивная подчиняемость субъективно авторитетным лицам. Перечисленные признаки складываются в патопсихологический синдром, в который наряду с указанными патохарактерологическими чертами входят и нормально психологическая доверчивость, и мягкость, и гиперсоциальные установки личности. Криминогенность синдрома связана с рядом признаков, ведущим из которых является внушаемость. Экспертная комиссия пришла к заключению, что Б. психическим заболеванием не страдает. В период правонарушения она не обнаруживала признаков и какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, могла отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. По судебно-психиатрической оценке, Б. вменяема относительно содеянного. На основании вышеизложенного с этим нельзя не согласиться. Медицинских предпосылок невменяемости в этом случае не имеется. Вместе с тем выявленные при исследовании патохарактерологические особенности личности Б., и прежде всего внушаемость, нашли отражение в ее поведении при совершении преступления, в процессе формирования суггестивного (внушенного) мотива противоправных действий. Свойственные ей особенности личности, психическое состояние, в котором Б. находилась при совершении преступления, ограничивали ее способность предвидеть возможные последствия своих действий и оказывать активное сопротивление внушающему воздействию со стороны соучастников. По-видимому, это один из вариантов психических аномалий, одна из ситуаций, к которым применимо понятие ограниченной вменяемости[136].
Преступления, совершенные под влиянием внушаемости и внушения, обнаруживались не только в групповых преступлениях, но и в противоправных действиях лиц с психическими нарушениями, совершенных в одиночку, по тем же механизмам суггестивного воздействия субъективно авторитетных образцов поведения, литературных или киногероев и других персонифицированных и неперсонифицированных источников. В отдельных случаях внушаемость лиц с психическими аномалиями носила настолько тотальный характер, что весь жизненный путь субъекта представлял собой цепь различных отождествлений и имитаций. Так, Д., 36 лет, с диагнозом «психопатия истеро-возбудимого круга», в 17-летнем возрасте, посмотрев фильм «Жестокость», в котором герой покончил с собой, решил тоже застрелиться. Со слезами на глазах написал прощальные письма друзьям, думал о том, как его будут жалеть, плакать о нем. Выстрелил из самодельного пистолета себе в висок, но остался жив. К психопатическим расстройствам у него присоединились последствия перенесенной черепно-мозговой травмы. Неоднократно привлекался к уголовной ответственности за различные преступления. Отбыв последний срок наказания, работал киномехаником, женился. Отношения с женой были хорошими. Однажды услышал рассказ о том, будто сосед по дому живет со своей сестрой. Был расстроен, так как решил, что и его жена может сожительствовать со своим братом. Нанес ей в связи с этим ножевое ранение. И в этом случае внушаемость была одним из основных признаков, определившим криминогенность патопсихологического синдрома.
Повышенная внушаемость лиц с психическими нарушениями, чаще всего умственно отсталых, деградированных алкоголиков, истерических, неустойчивых и безвольных психопатов, сознательно используется лидерами преступных групп, отводящих этим лицам роль наиболее уязвимых исполнителей, бесправных помощников, а то и заведомых «козлов отпущения», на которых в случае разоблачения пытаются свалить основную вину. Наиболее криминогенными в этом плане являются сочетания внушаемости и трудности осмысления событий, неспособности к прогнозированию возможных последствий своих действий; внушаемости и демонстративности, стремления произвести впечатление на окружающих; внушаемости и отсутствия каких-либо самостоятельных нравственных ориентиров; внушаемости и агрессивности.
Повышенная внушаемость умственно отсталых используется не только преступниками, но и в ряде случаев, к сожалению, органами следствия. Зарегистрирован ряд уголовных дел, возбужденных, как правило, в связи с особо тяжкими преступлениями, чаще всего убийствами, сопряженными с изнасилованиями, совершенными в условиях неочевидности и трудных для расследования, где в качестве обвиняемых привлекались олигофрены, дававшие в процессе следствия признательные показания, подробно рассказывающие о содеянном, показывающие место и орудия преступления. На более поздних этапах следствия либо в судебном заседании выяснялась непричастность этих лиц к содеянному. Приведем одно из таких наблюдений.
Так, В., 26 лет, с диагнозом «олигофрения», обвинялся в изнасиловании и убийстве гр-ки А. В раннем детстве развивался с задержкой. Говорить начал в 5 лет. Рос болезненным, физически слабым ребенком, по характеру формировался малообщительным, обидчивым. Школу начал посещать своевременно, но школьный материал не усваивал, на уроках был неусидчивым, невнимательным. Дублировал 1 класс. По заключению медико-педагогической комиссии в 10-летнем возрасте с диагнозом «олигофрения в степени выраженной дебильности» был переведен для дальнейшего обучения во вспомогательную школу-интернат. К окончанию 8 класса считал только в пределах 100. Хорошо запоминал и правильно пересказывал содержание прочитанного учителями текста, но сам читать не любил, читал плохо, по слогам. Правильно без ошибок переписывал тексты, но писать под диктовку не мог. По характеру замкнутый, стремился к уединению. Трудовые навыки были развиты слабо, простейшие операции мог выполнить только под контролем взрослых. В работе и учебе медлительный, делал все
