Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Попытаемся выяснить роль тревожности в преступном поведении алкоголиков.
Как известно, эти лица относятся к числу наиболее дезадаптированных, причем их дезадаптация сильнее, если алкоголизм усугубляется другими психическими аномалиями, чаще всего психопатией и расстройствами вследствие черепно-мозговых травм. Именно те лица, у которых имеется подобное сочетание психических аномалий, часто совершают насильственные преступления. В. А. Гурьева и В. Я. Гиндикин отмечают, что наиболее «агрессивный характер» острого алкогольного опьянения наблюдается как у возбудимых и неустойчивых психопатических личностей, так и у лиц с травматическим поражением центральной нервной системы. При психопатиях тормозного круга прием алкоголя дает кратковременное «облегчение», но затем появляются тоска, тревога, беспокойство, усиливаются вспыльчивость, раздражительность, на утро появляется раскаяние, усиливаются болезненная чувствительность, мнительность[117]. При абстинентном синдроме у алкоголиков аффективные расстройства имеют выраженный тревожный оттенок и могут сопровождаться фобиями с конкретно-житейским содержанием, нестойкими идеями отношения и обвинения в рамках тревожно-параноидной установки. Наблюдаются истощаемость, раздражительность, тревога, апатия, истерические проявления[118].
Алкоголь обладает способностью, особенно в неблагоприятных, психотравмирующих ситуациях, выступать в качестве средства снятия неуверенности, тревоги, неопределенной тоски, плохого настроения, налаживания и улучшения социальных контактов, создавая субъективное ощущение адаптированности. Однако это действие алкоголя носит сугубо временный характер: указанные симптомы появляются вновь и вновь требуется употребление алкоголя. Для того же, чтобы его приобрести, больные алкоголизмом особенно те, деградация которых значительна, все чаще «вынуждены» прибегать к совершению имущественных преступлений.
В свете сказанного характерным является рассказ осужденного У.: «Надо было выпить, чтобы успокоиться, снять напряжение, поскольку не знал, куда девать себя, особенно когда жена окончательно ушла от меня. Пил „по-страшному“. Трезвым никогда не воровал, было боязно, а вот выпью и становлюсь смелым, все даетлегко».
Известную тягу алкоголиков к общению с себе подобными также можно оценивать в аспекте стремления преодолеть тревожность и неуверенность. Именно с ними и обычно ни с кем больше алкоголики чувствуют себя в своей стихии, нужными, понятыми, принятыми, ощущают общность интересов, некоторую спаянность, отсутствие привычных раздражителей. Здесь действует двойной успокаивающий фактор: принятие спиртных напитков и при этом общение с теми, кто тоже постоянно пьет, а поэтому может «понять тебя», разделить «твои взгляды и стремления». Естественно, что совершение противоправных действий в таких группах становится субъективно приемлемым даже для тех, кто ранее таких действий не допускал.
Не у всех алкоголиков выражена тревожность. Многие из них внешне уравновешенны, благодушны, часто с оттенком эйфории. Однако, как отмечал Б. С. Братусь, благодушие алкоголика носит особый характер. Так, в шутливых, казалось бы, высказываниях больных нередко сквозит элемент агрессивности, направленности против окружающих их людей. Недаром поэтому «алкогольный юмор» называют иногда в психиатрической литературе «мрачным юмором алкоголиков». Больные высмеивают своих близких, их успехи, не стыдятся раскрытия интимных сторон семейной жизни. Нередким объектом высмеивания становятся и сослуживцы больных, их бывшие друзья[119]. Как мы видим, благодушие может скрывать агрессивность, которая в ряде случаев своим источником имеет тревожность, выполняет функции защиты, о чем было сказано выше.
Таким образом, алкоголизация во всех ее многообразных проявлениях в основном представляет собой способ адаптации, пусть и ненадлежащий, обретения своего «я», преодоления тревожности, неуверенности, социальной неопределенности и даже самоутверждения, а в целом реакцией на неблагоприятные условия жизни. Пьянея (с помощью алкоголя, наркотических или токсических веществ), человек снимает тревожность, как бы уходит от травматичной, внутренне неприемлемой для него действительности, отгораживается от нее, преодолевает ее диктат и контроль. Он пытается таким путем снять этот контроль (в виде социальных норм, предписаний и ориентаций) и в себе самом, отключая с помощью алкоголя свое сознание, в котором эти нормы и предписания хранятся, приобретенные из общественной среды. Если она в лице норм, требований, принципов и т. д. ощушается субъективно неприемлемой, индивид «отталкивает» ее независимо от того, существует ли она вовне или внутри его. Быть может, в этом одна из наиболее важных причин того, что многие больные алкоголизмом, даже несмотря на собственные заверения, обещания и клятвы, упорно, на протяжении длительного времени фактически избегают лечения, негативно реагируют на воспитательные усилия и продолжают употреблять спиртные напитки. Обычно такое сопротивление психиатры расценивают как слабоволие алкоголиков, но, как видно, тут возможно и другое объяснение.
Могут возразить, что очень часто социальная среда объективно не содержит в себе ничего, что могло бы вызвать тревогу или страх и связанные с ними переживания и состояния, что это вызывается психическими нарушениями или иными особенностями человека. С этим нельзя не согласиться, но представляется, что это не имеет существенного значения: главное, что среда представляется, ощущается таковой. Отметим также, что мотивы поведения, связанные с преодолением тревожности, обычно носят бессознательный характер, они не становятся предметом интеллектуальной деятельности, сознанием не охватывается личностный смысл конкретных поступков.
Следовательно, наиболее эффективный путь борьбы с пьянством и его следствием – алкоголизмом в первую очередь заключается в изменении социальных условий жизни наряду и наравне с совершенствованием индивидуальной воспитательной работы. Все остальные меры, хотя и необходимы, носят частный характер.
Как отмечалось выше, тревожность может выступать в качестве причины совершения имущественных преступлений. Противозаконное приобретение денег и иных материальных благ помогает снимать тревожность, обрести некоторую уверенность, спокойствие. Однако, как и после употребления спиртных напитков при абстинентном синдроме у алкоголиков, неуверенность, тревога, непонятное беспокойство наступают вновь. Поэтому еще раз актуализируется потребность путем совершения краж и хищений преодолеть названные состояния и переживания. Сказанное особенно выпукло прослеживается на примере клептомании.
Термин «клептомания» был введен в психиатрию Марком, который описал осознанное безмотивное желание совершить кражу, по природе своей непреодолимое, несмотря на стремление индивида противостоять побуждению[120].
Существуют различные точки зрения на генезис и мотивы клептомании. Психиатры рассматривали вопрос, в какой степени можно говорить о самостоятельном инстинкте присвоения, сходном с инстинктом самосохранения или половым. В связи с этим обращалось внимание на частое сочетание клептомании с другими расстройствами влечений у психопатических личностей: сексуальными перверзиями, дромоманией (склонностью к скитаниям, бродяжничеству) и т. д.
Авторы психоаналитического направления рассматривали клептоманию как один из вариантов сексуальных перверзий, как «клапан для садомазохистских тенденций». J. Wyrsch связывает клептоманию с сексуальными конфликтами и подсознательным стремлением преодолеть что-то запретное[121]. W. Stekel, М. Aggernacs предполагают символическое значение клептоманического акта[122]. V. Student в качестве главного фактора клептоманических действий называет агрессивные тенденции, которые под влиянием сдерживающих моментов приобретают способность к трансформации[123].
М. И. Лукомская (1974г.) вслед за V. Student и другими чешскими психиатрами предпочитает пользоваться термином «патические
