Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова
– Болен, на всю голову, – безжалостно, безо всякого сочувствия кивнула она. – Хорошо, что ты ему мозги вправила.
– Так ему стало лучше? – растерялась Аполлинария.
– Боюсь, ему поможет только лоботомия, – ответила жестокая Снегурочка и махнула рукой куда‐то в сторону. – Вон он уже следующую телочку окучивает.
– Вызовите «Скорую»! – донесся истошный вопль пикапера. – Меня только что Амур подстрелил! Девушка, ну куда же вы! Не оставьте смертельно раненного, ну девушка!
– Телочку? – в недоумении переспросила Аполлинария.
– Это они нас так называют на своих пикаперских форумах, – сердито объяснила Снегурочка. – У них там целые конференции «Как соблазнить девушку на первом свидании», «Как знакомиться на улице, на пляже, в клубе, на кладбище…»
Значит, пикапер – это все‐таки не болезнь, сообразила Аполлинария. Хотя если дело обстоит так, как вещает Снегурочка, это самая что ни на есть душевная болезнь современной молодежи, всякое отсутствие такта, совести и способности по‐настоящему любить… Чего удивляться, что Ксюша не нашла себе пары. Уж лучше быть одной, чем стать очередной телочкой для прыщавого пикапера.
– Кстати, фразочки, которыми он тебя клеил, тоже оттуда, – поведала словоохотливая Снегурочка. – Там целая подборка для начала знакомства.
По ее воинственному виду и взволнованно дрожащему голосу Аполлинария поняла, что бедной девочке в прошлом не повезло повстречать представителя породы бессовестных пикаперов.
Внезапно Снегурочка радостно вскрикнула и бросилась на шею высокому парню – белокурому и пригожему, что сказочный Лель. Что ж, хоть с этим ей повезло, Аполлинария улыбнулась, но уже в следующий миг стыдливо отвела глаза. Парочка жадно поцеловалась, никого не стесняясь. Да никто и не обращал на них никакого внимания, только Аполлинария чувствовала себя гостьей из прошлого. Уж сколько раз она заставала целующихся старшеклассников, пока работала в школе, сколько раз видела милующиеся парочки в метро! Пора бы уже и привыкнуть к нынешним нравам, да только никак не получается. В ее молодости такое поведение считалось аморальным, с Мишей они дружили год и только за руки держались. Лишь в их последнюю встречу, когда Миша провожал ее на поезд, она осмелилась его поцеловать. И то не в губы – в щеку! Тот порыв смутил их обоих, Аполлинария заскочила в вагон, а Миша еще долго бежал за поездом и махал вслед рукой… Тогда она видела его в последний раз.
Снегурочка со своим Лелем прошли мимо, из кармана парня выпал какой‐то цветной квадратик. Аполлинария подобрала его и нагнала парочку:
– Извините, вы обронили.
Лель насмешливо взглянул на нее, Снегурочка прыснула. Только сейчас Аполлинария разглядела надпись на яркой целлофановой упаковке и брезгливо уронила ее в протянутую ладонь парня. А затем в смятении зашагала к прежнему месту. Похоже, у этих двоих совершенно определенные планы на вечер. Такое тоже невозможно было представить в ее молодые годы. Девушки и парни дружили годами, находили радость в общении друг с другом, обсуждали новые стихи и передовицы, гуляли по парку, взявшись за руки, о постели даже не думали. Они были совсем другими… Впервые Аполлинария подумала о том, что ей повезло родиться в ее времени и прожить молодость тогда, а не сейчас.
Однако Стасу пора бы уже появиться! Она завертела головой в поисках знакомого и остолбенела. Навстречу ей стремительно шла вампирша – с белым как мел страшным лицом, черными провалами глаз, хищно подрагивающим кроваво‐красным ртом и черными, как деготь, распущенными волосами. Аполлинария испуганно перекрестилась и попятилась, вампирша в длинном черном пальто зыркнула на нее, как на полоумную, и насмешливо приподняла верхнюю губу, обнажив хищные клыки. Сзади на плечи легли чьи‐то руки. Аполлинария в ужасе обернулась.
– Привет! – Стас осекся, обеспокоенно заглянул в глаза. – Все в порядке?
Аполлинария взглядом указала на вампиршу и увидела, как та метнулась к какому‐то щуплому парню в черной куртке и присосалась к нему с укусом. При всем честном народе!
– А, готы! – Стас усмехнулся, не выразив никакого беспокойства. – Никогда не видела, что ли?
Готов Аполлинария видела несколько раз по телевизору, а в жизни – только однажды. В последний год работы в школе одна из учениц, тихоня и скромница Оля Бобрикова, внезапно увлеклась готическим течением: выкрасила длинные рыжие от природы волосы в черный цвет, стала рядиться в траурные одежды очень откровенных фасонов, густо подводить глаза и грубить. Когда это случилось впервые, Аполлинария отволокла девочку в туалет и смыла с нее тонну черной краски. Оля так горестно рыдала, что у Аполлинарии сжалось сердце. А когда Бобрикова на следующий день снова пришла на урок с мертвецкой физиономией и мрачным вызовом в глазах, она махнула на нее рукой. Пусть ходит как хочет. И все же, глядя на ученицу во время уроков, Аполлинария не могла отделаться от ощущения, что в ее классе поселилось привидение. А однажды она по вине Оли чуть концы не отдала: засиделась допоздна в кабинете, проверяя диктанты, и вдруг слышит замогильный голос: «Я пришла». В первый миг ей померещилось, что по ее душу явилась смерть с косой! И только потом признала в страшной гостье Олю в какой‐то черной хламиде и со шваброй в руке, пришедшую на дежурство, чтобы убрать класс.
Но все‐таки Оля Бобрикова не была такой зловещей, как готка, встреченная сейчас.
– Ей бы Панночку в кино играть, – пробормотала она. – Фома умер бы от страха, не дождавшись Вия.
– А ты смешная, – Стас рассмеялся, обнял ее за плечи.
Аполлинария обиженно вырвалась:
– Ты что? Увидят же!
Она тут же осеклась, поняв, как нелепо выглядит. Это в ее молодости объятия были более чем смелой лаской. Сейчас же, в эпоху французских поцелуев, жест Стаса был так же невинен, как братский поцелуй. К тому же вчера он уже обнимал ее в танце. Но то было в клубе, в скрадывающей стыдливость темноте. К публичным объятиям на улице Аполлинария была не приучена и отреагировала как комсомолка.
– Не бойся, тут нет папарацци. – Стас не понял ее и решил, что она боится попасть на страницы газет. Однако обнять больше не пытался, спросил: – Пойдем?
– Куда? – насторожилась Аполлинария и бросила подозрительный взгляд на карман его куртки. А вдруг он тоже вооружился изделием номер два и собирается ее совратить?
– Я тут припарковался неподалеку. – Он взял ее за руку и потянул к дороге.
Ой, мамочки! Неужели он собирается заняться этим прямо в машине? Как там говорил этот пикапер недоделанный: «Хочешь увидеть ступни своих ног
