Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда
— Отец в свое время и правда был сборщиком мебели, ну и меня как-то подсадил. Я очень любил собирать маленькие модельки: машины, мебель, домики даже.
Открываю рот от неожиданности и слышу громкий смешок Багирова.
— Неожиданно, да?
Киваю. Потому что реально очень неожиданно.
— А сейчас твои родители где?
Ощущаю себя как на минном поле. Неверный шаг — и Багиров захлопнется. Мне остаётся только надеяться, что тема родителей для Яна не находится под запретом.
И судя по легкой улыбке на лице Багирова, я не промахнулась с темой. Мысленно делаю себе пометку и отпиваю остывший чай. Засовываю в рот конфетку без сахара и зажмуриваюсь.
А когда открываю глаза, Ян на меня внимательно смотрит и прищуривается.
— А ты сладкоежка…
Пожимаю плечами.
— Да-а-а-а, люблю сладкое, но пока нельзя, — киваю на Никитку, — поэтому вот, —демонстрирую фантик. — Конфеты без сахара — мое спасение. Так что насчет родителей?
Ян возвращается к сборке кроватки
—А я, когда у меня деньги появились, отправил их к морю. У мамы с легкими началась проблема, а морской воздух очень её выручает. Папа сопротивлялся, но против меня ещё никому не удавалось выстоять.
Мычу и протягиваю Яну кружку с кофе, он охотно принимает её из моих рук, и снова я вижу его улыбку, от которой внизу живота становится жарко.
— Вы общаетесь? — продолжаю выпытывать. Потому что мне интересно узнать об этом мужчине побольше. Разбить свой стереотип, что он робот, и доказать самой себе, что он живой человек.
— Конечно. Я даже к ним в гости летаю. Редко, правда, но как уж получается.
- А я вот ловлю себя на мысли, что хочу большую семью. И ещё детей.
Багиров слегка дергается и шикает.
— Что такое?
Мотает головой.
- Ничего такого, отвертка соскользнула. И сколько ты хочешь детей?
Задумываюсь.
- Ну, как минимум, ещё одного. А лучше двоих.
Никите надоедает нас слушать со спокойствием удава, и он ерзает в люльке.
Багиров косится на сына. Улыбается.
- Кажется, кому-то неинтересно слушать про мои родственные связи.
Бросаю взгляд на часы и подскакиваю. Совсем за разговорами забыла о времени.
Или это на меня так действует Ян, что я готова забыть обо всем?
— Нам пора ужинать. Я отойду.
Говорю, а саму неловкость охватывает Багиров занимается кроваткой, а я тут собираюсь смотаться. Но Никите все равно, он громким воплем оповещает, что пора принимать порцию еды.
— Сейчас, малыш, — хватаю сына и прижимаю к себе.
Он тут же начинает тыкаться носиком мне в грудь и искать источник пищи, а мои щеки вспыхивают, когда я замечаю взгляд Яна.
Стараюсь бочком смотаться в нашу комнату, пока Ян не просверлил в нас с Никиткой дырку.
Пока кормлю малыша и глажу его по тепленькой щечке, думаю о Яне. Не знаю, почему все время мои мысли перетекают в наши взаимоотношения. Мне приятно с ним. Но подпускать его к себе может быть опасно.
Трогаю Никитку, и внутри все обрывается. Что, неужели снова температура?
Прижимаюсь к лобику губами и охаю. Горячий. Малыш снова горячий. Сердце навылет. Торможу себя всеми способами и приказываю мысленно дождаться, пока Никитка наестся. Но в этот раз мой малыш заканчивает слишком быстро, и практически сразу же все, что поел, Никитка срыгивает. Меня это настолько сильно пугает, что я хватаю малыша в охапку и вылетаю из комнаты. Глазами ищу аптечку.
Ян вздрагивает и вопросительно смотрит на нас.
— Что случилось, Аль?
15.
Не могу быстро сообразить и просто начинаю метаться по комнате. Хватаю градусник и засовываю под бодик.
— Опять температура? — в голосе Яна нотки волнения.
Киваю. Прикусываю губу, а саму охватывает дикая паника.
— Он просто кушал, и его вырвало, — в голосе страх. И по телу пробегает дрожь.
Ян обхватывает меня за плечи и ловит мой растерянный взгляд.
— Аль, все будет хорошо. Я тут, и сейчас мы отвезем Никиту к врачу. Или лучше вызовем скорую. К маленьким они быстро приезжают. Хотя...
Он замолкает. О чем-то думает.
— Лучше платную скорую вызвать. Так надежнее.
— Не надо, Ян, а вдруг долго, — не голос, а скулеж побитой собачки. Я не знаю, куда себя девать.
Градусник пикает, и я с замиранием сердца достаю его. Всматриваюсь в цифры.
Пол как будто шатается под ногами. Если бы Багиров не держал меня, я бы рухнула.
— Что там? — заглядывает в маленькое окошечко, на котором цифры, и с шумом выдыхает. — Я звоню в скорую, Аль. И ты меня не переубедишь.
— Да что же это такое?
Прижимаю сына к груди и стараюсь не напугать его своим вытьем. Хотя очень хочется просто зарыться с ним под одеяло и разрыдаться. Да только вот это никак не поможет моему сынишке. Нужно что-то делать.
Никитка слабеет в моих руках. Меня же начинает колотить.
— Спичка, адрес точный.
У уха Яна телефон, и он требовательно всматривается в мое лицо. Бормочу наш адрес, он кивает и что-то говорит врачам. А я отключаюсь. Сосредотачиваюсь на Никитке и шепчу всякие слова, которые могут его успокоить. Даже начинаю напевать, и мой малыш засыпает.
Ян отключает вызов и запрокидывает голову.
— Что там? — голос дрожит, но я ничего не могу с собой поделать.
Мне дико страшно. Так страшно было, когда ждали со Светкой результаты маминых анализов и они подтвердили самые страшные наши опасения.
У мамы онкология. Сейчас мы делаем с сестрой все, чтобы как-то помочь ей, но пока сильных просветов нет.
А тут ещё мой долгожданный малыш... Если с ним что-то серьезное, я просто умру.
Не переживу, если не смогу помочь ему.
— Спичка, на меня смотри и не впадай в отчаяние. Скорая будет через десять минут.
Они помогут.
По щеке скатывается слеза, и я некрасиво шмыгаю носом. Но мне плевать в этот момент, как я выгляжу в глазах Яна. Мне больно от мысли, что мой малыш снова заболел. Что его снова будут держать в клинике. Это мучение.
— Я свами, Аль, — Ян продолжает удерживать меня, пока я укачиваю Никитку и стараюсь оставаться в адеквате.
— Надо ему жаропонижающее дать, — бормочу, смотря на стол, где рассыпаны лекарства, но не вижу надписей
