Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов
50
Хвост подвязав каурому, гони —
заставь стелиться под копыта степь,
потом, девятислойным потником
накрыв, заставь коня ты пропотеть...
И это все — не так уж хорошо.
51
Хищный беркут, летом я живу
на горе зеленой, а зимой
я живу на красной: так живя,
так перелетая каждый год,
радуюсь гнездовьям горным я...
Знайте, люди: это — хорошо.
52
Человек в печали был —
небо было в облаках.
Солнце вышло из-за туч —
тает в радости печаль...
Знайте: это — хорошо.
53
Серое облако сбоку зашло —
дождик обрызгал тебя и народ.
Черное облако сверху нашло —
дождь заструился на все, что вокруг.
Злаки созрели, трава подросла —
люди и скот задышали легко.
Сам ты, и люди, и скот — от дождя
счастливы, рады, и всем хорошо...
Все это — точно к добру, говорят.
54
Слова раба — все с просьбой к беку,
а ворона — с мольбою к Небу[221].
Вверху услышит божество, внизу
услышит человек, — да будет так!..
И это, люди, знайте: хорошо.
55
Сын героя собрался в поход.
«Не держите его — пусть идет!
Коль живым возвратится домой,
то не мальчик вернется — герой!
Сам придет, приведут молодцы
боевого коня под уздцы», —
так о том прорицатель сказал.
Это все — хорошо, и весьма!
56
Я — жеребец, и сила мне дана
плодиться — множить славу табуна.
Летую я в ореховых лесах,
зимую я в лесах, где много птиц, —
и, так живя, я жизни этой рад...
И — хорошо все это, говорят.
57
Водоем иссяк, сосуд замерз...
Как иссякнет водоем? — ведь он
беку испокон принадлежит.
Как сосуд замерзнет? — ведь стоит
под прямым горячим солнцем он...
Знайте: было плохо, но потом
непременно станет хорошо.
58
Сын, рассердившись на отца и мать,
покинул дом, но стал грустить без них.
Стал думать на чужбине: «Я хочу
прислушаться опять к словам отца
и наставленьям матери внимать!» —
и, так сказавши, возвратился сын...
И это, люди, знайте: хорошо.
59
Достигших лет преклонных не заставлю
гнить посреди степей и умирать,
достигших дней и месяцев — младенцев —
не погублю: пусть благо будет всем...
И знайте: это — очень хорошо.
60
Я — марал с лесистых островов:
осенью всегда во время гона
на колени падаю — реву,
чтобы Небо слышало вверху,
чтобы слышал человек внизу,
чтобы знали все, как я силен...
Говорят, что это — хорошо.
61
Журавль в гнездо спустился с неба —
и не заметил, как попал
в берестяной силок: теперь он
не в состоянии взлететь...
И это — плохо, говорят.
62
Я — зверь-яргун[222]:
по скалам я брожу,
в горах высоких лето провожу,
не зная горя...
Это — хорошо.
63
Вышел с войском на охоту хан —
множество косулей обложил,
множество косулей отловил.
Войско радо, радуется хан...
Так и знайте: это — хорошо.
64
Я — сизый сокол, сидя на скале,
осматриваю зорко мир вершин.
Спустившись вниз, к ореховым лесам,
на ветках сидя, лето провожу,
осматривая зорко мир долин...
И это, знайте, люди: хорошо.
65
Рот жирной лошади однажды
так отвердел, что умерла от жажды,
и ей хозяин не сумел помочь...
И это — плохо, люди говорят.
* * *
Возлюбленный мой сын, ты знай,
что эта книга хороша
и что на благо создана.
Темна судьба, но человеку
подвластна все-таки она.
В год Тигра[223], месяца второго, числа пятнадцатого здесь, в священном Тайпонтане[224], я для младшего динтара[225] для бурвагуру[226], для Исиг-сангуна[227] с Итечуком[228], слушателей наших, все это написал.
СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ТУРФАНСКОГО ОАЗИСА
IX-XII века
Апрынчур-тегин
ЛИРИЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Больно: горюю — прекрасные брови жестокой моей вспоминаю.
Больше горюю, когда единенья с любимой моею желаю.
Бремя желаний меня заставляет с пути возвращаться,
время торопит вернуться — с возлюбленной снова обняться.
Выйти хочу, чтоб обняться с возлюбленной деткой моею.
Выйти, чтоб встретиться с крошкой моею, я сил не имею.
Рвусь я войти к моей маленькой, чтобы обнять дорогую.
Грустно! — войти к сладкопахнущей сил моих нет, не могу я.
Пусть приказали бы светлые боги, чтоб мы повстречались.
Пусть повелят, чтоб с моей благонравною не разлучались.
Пусть бы всесильные ангелы счастье земное мне дали —
пусть повелят, чтобы мы с черноглазой в любви пребывали!
МАНИХЕЙСКИЙ ГИМН[229]
Щедрость Господня — она, говорят, самоцвет.
Щедрость Господня — ее драгоценнее нет.
Но драгоценней сапфиров мой Бог — ты, могучий
