Письма разных лет - Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Вспомни, не забывай и не гневи Бога неблагодарностью и нетерпением.

Монашеский труд на всю жизнь, а когда даст Господь и даст ли утешение, Ему одному ведомо, наше дело – терпеливо терпеть и смиренно смиряться.

Божие благословение тебе.

Поздравляю с праздником Жен-мироносиц – бери пример верности от них.

* * *

Дорогая о Господе И.!

Прочитали молитовку заочно над твоей головой, благодари Господа, чтобы Он дал тебе возможность открыться, и не смущайся находящими искушениями, это сугубо монастырские напасти. Исповедуйся, кайся и будь внимательнее к себе и к помыслам своим. А об остальном тебе написано раньше, старайся жить в присутствии Ангела Хранителя – и увидишь, как дивно Он все устроит. В монастырь ты пошла своей вольной волей и теперь не помышляй никакого другого образа жизни – учись жить в монастыре и по-монашески, елико возможно. О тебе мы молимся всегда.

И об одном хочется просить тебя, будь повнимательнее к себе и построже. Об исполнении всех правил не горюй. Исполнила – слава Богу! Не исполнила – прости Господи! Сообразуй все не только с требованиями, но и со своим самочувствием физическим и духовным.

Нас спасает Спаситель наш, а не наши подвиги и труды. Помоги тебе Господи!

Божие благословение тебе.

* * *

И., дорогая! Послушница И.!

Печалью исполнилось и мое сердце, читая твое письмецо.

Хотя все, написанное в нем, для нас не новость, и обо всем об этом и Вам говорилось в свое время. Да теперь что же говорить об этом, выбор сделан и «претерпевый до конца, той спасется» (Мф. 10, 22). «В терпении вашем спасайте души ваши» (Лк. 21, 19). А вот твое полное расстройство в настоящее время надо срочно врачевать. А как? Времени у нас будто бы и нет и не предвидится, общения духовного нет и тоже не намечается. «И уны дух мой». Придется нам, не связывая никакими дополнительными подвигами и трудами – обернуться внутрь себя, найти друга, который мог бы заменить и восполнить все, чего нам недостает и что в новых условиях утеряно.

И., а ведь это твой Ангел Хранитель. Как только ты почувствуешь его близость, желание быть с ним с момента пробуждения и весь день, так исчезнет этот злой дух одиночества, дух уныния и расслабления, ибо крепкая помощь, заступление и поддержка будут готовы тебе во всех обстоятельствах. И исчезнет это внешнее восприятие монастырской жизни и откроется духовное зрение, которое родит чувство жалости и сочувствия всем и дух молитвы живой.

Так будем лечиться.

А при оказии пиши о том, что особенно болит. И этим будем восполнять утраченное общение. И еще, милая девочка, прими монастырскую жизнь как она есть, не требуя полного соответствия с тем, как ты ее представляла и представляешь. Господь знает сам, что творит. У тебя трезвая, светлая головка, вот и не утрачивай данный тебе дар рассуждения, а то это несоответствие действительного и желаемого особенно расстраивает все наше существо.

Будем молиться, чтобы настроилось наше существо приять от Господа все, что пошлет. А надежда и вера нам необходимы, но опять будем ждать не вожделенной зримой благодати, а с надеждой и верой примем, что Господь нас ведет именно тем путем, конец которого спасение души и мир в Господе. А сколько для этого надо терпения и смирения. А пока это мы знаем только теоретически, понаслышке. А практика уже началась и все внутри бунтует. Будем очень молиться, чтобы помог Господь пережить это безвременье печали и уныния. А познать свою немощь и бессилие – это очень и очень важно.

Господь близ и видит тебя.

И не даст совсем пасть.

Сохрани Господа, и Он сохранит тебя.

Исповедь прочитал, и помолился, и властию мне данной простил.

Не унывай, И., это школа. А в первом классе всегда особенно трудно.

Божие благословение тебе на подвиг жизни в монастыре.

Не забываем мы тебя, и ты не забывай нас, стучись в третье с краю окошечко и зови скорую помощь – Ангела Хранителя твоего и наши молитвы…

Да, дорогая матушка К., теперь ты говоришь о том, что столько времени я втолковывал тебе.

Но теперь об этом говорить поздно, ибо надо идти тем путем, который настоятельно и без моего благословения избрала ты. Но и в этом случае отчаиваться мы права не имеем, да и основания для этого нет. Нынешняя наука особенно тяжела тем, что разочаровываться приходится в самом близком человеке – в себе. А как постигнешь всю бездну своей немощи, так и освободишься от всяких мнений о себе и все окружающие люди будут для тебя ангелами по сравнению с тобой. Вот тогда и милость Божия пожалует тебе некоторое утешение. А то, что тебя не спросили, когда одевать, а то, что тебя не испытали, на что годишься ты, – разве удивления достойно? Кто же послушника спрашивает? Сам факт его прихода в монастырь предполагает полное послушание монашескому укладу жизни и законам монастырским.

Так что, матушка, давай теперь обуздывать и себя, да и с пакостником, опекающим тебя, надо бороться и сопротивляться его намерениям. Думать теперь о выходе из монастыря не моги, это, действительно, будет сокрушение полное и гибель. А сопротивляться своим страстям теперь надо, это единственный выход – плакать о своей немощи, видеть свою греховность и просить, просить помощи.

О диаконе – сократить встречи, если совершенно невозможно избегать их, и помнить о том, что ничего ни с ним, ни с кем другим у тебя быть не может. Дружить ты не умеешь, а поэтому надо избегать всякого общения. Помни, К., что даже послушница наказывается скорбями и болезнями за измену, а инокиня и монахиня лишается права отпевания по смерти, если нарушила обет. А ты, действительно, очень занята собой и как бы хорошо ни понимала это умом – сердцем не сопротивляешься болезни. Такие привилегии дает тебе Господь за немощи и болезни твои, а как ты используешь Его милость к себе?

Да пожалей же себя. Сама создаешь себе мучения и еще и еще прилагаешь их. Ведь если хоть мало-мальски начнешь бороться с собой – удовлетворение почувствуешь. Нет, я тебя не буду уговаривать, как ребенка, не играть с огнем, уговоры не помогут. Ты ведь все понимаешь, что надо делать. А молиться буду за тебя, чтобы имиже весть судьбами Господь спас тебя.

Божие благословение тебе.

* * *

Дорогие о Господе М. и м. М.!

Теперь я уже ничем, кроме молитвы, не могу вам помочь. Раньше ты меня не слушалась, будучи И., а теперь