Непостоянство простыми словами. Освобождающее прозрение в природу вещей - Бханте Хенепола Гунаратана

Глава 14. «Прийти и увидеть» не значит… «прийти и поверить»

Поскольку, чтобы увидеть внутреннее устройство ума, мы должны смотреть на него с искренностью, Будда обучал в духе свободной самопроверки. Когда каламы, один из народов Древней Индии, попросили у него совета насчёт различных традиций и учителей того времени, он посоветовал им доверять в первую очередь самим себе. Коренным образом отойдя от популярных в то время споров до хрипоты между сторонниками различных идеологий, ему не было нужно карать тех, чьи взгляды отличались от его собственных. В «Калама-сутте» он просто сказал не доверять каким-либо убеждениям без тщательного их исследования, посоветовав каламам самим проверять внутри себя, действительно ли какое-то учение приведёт к благотворным результатам для их сердца и ума.

Слушайте, каламы: не руководствуйтесь устной традицией, передающимся по линии преемственности учением, молвой, собранием писаний, логическим обоснованием, соответствием выводам рассуждения, обоснованным заключением, принятием какого-либо воззрения после его обдумывания, кажущимся авторитетом [говорящего] или подобной мыслью: «Этот отшельник – наш учитель». Однако, каламы, когда вы сами знаете: «Эти вещи неблагие; эти вещи предосудительны; эти вещи порицаемы мудрыми; эти вещи, если их принять и заниматься ими, приносят вред и страдание», тогда вам следует их оставить.

Затем Будда помогает каламам по очереди исследовать жадность, ненависть и заблуждение, чтобы они смогли сами увидеть, что каждое из этих качеств неблагое. Затем они размышляют по очереди о благих свойствах не-жадности, не-ненависти и не-заблуждения.

– Как вы думаете, каламы, эти вещи благие или неблагие?

– Благие, бханте.

– Предосудительные или непредосудительные?

– Непредосудительные.

– Порицаемые или поощряемые мудрыми?

– Поощряемые мудрыми, бханте.

– Если их принять и заниматься ими, приносят ли они пользу и счастье, как вам кажется?

– Если их принять и заниматься ими, эти вещи приносят пользу и счастье, так нам кажется [на основе нашего личного различения].

– Таким образом, каламы, когда мы говорим: «Слушайте, каламы: не руководствуйтесь устной традицией… Однако, каламы, когда вы сами знаете: „Эти вещи благие; эти вещи непредосудительные; эти вещи поощряемы мудрыми; эти вещи, если их принять и заниматься ими, приносят пользу и счастье“, тогда вам следует жить в соответствии с ними», – это сказано по этой причине.

Не оказывайтесь в заблуждении, полагая, что единственной целью Будды было сделать так, чтобы каламы начали думать сами или даже чтобы они различали благое и неблагое в поисках мирского счастья. Далее он описал, как пребывание в том, что известно на собственном опыте, может привести к всеобъемлющей безмятежности:

– Тогда, каламы, тот благородный ученик, у кого таким образом отсутствует алчность, отсутствует жестокость, не заблуждающийся, ясно осознающий, всегда осознанный, пребывает, распространяя ум, наделённый любящей добротой, на одну сторону света… ум, наделённый состраданием… ум, наделённый радостью за других… ум, наделённый беспристрастием, на одну сторону света, также и на вторую, на третью и на четвёртую. Также вверх, вниз, по промежуточным направлениям и повсюду, ко всем и к самому себе, он пребывает, распространяя на весь мир ум, наделённый беспристрастием, обширный, возвышенный, безмерный, без вражды и без жестокости.

Затем, показав, как доверие к глубинам нашего личного опыта может довольно естественно привести нас к пребыванию в классических четырёх божественных обителях, Будда упомянул четыре более широких способа, как можно быть уверенным в выборе благого.

– Этот благородный ученик, каламы, чей ум таким образом свободен от вражды, от жестокости, не загрязнён и чист, – обретает четыре вида уверенности в этой самой жизни.

Первая обретённая им уверенность такая: «Если есть мир иной и если есть плод и результат хороших и плохих поступков, возможно, что с распадом тела, после смерти, я обрету рождение в благом уделе, в мире божеств».

Вторая обретённая им уверенность такая: «Если мира иного нет и нет плода и результата хороших и плохих поступков, всё равно, прямо здесь, в этой жизни, я буду распоряжаться своей жизнью счастливо, без вражды и жестокости, свободный от проблем».

Третья обретённая им уверенность такая: «Предположим, зло приходит к тому, кто совершает зло. Тогда, раз у меня нет злого намерения к кому бы то ни было, как страдания могут затронуть меня, раз я не совершаю злых поступков?».

Четвёртая обретённая им уверенность такая: «Предположим, зло не приходит к тому, кто совершает зло. Тогда прямо здесь я очищен в обоих случаях».

Этот благородный ученик, каламы, чей ум таким образом свободен от вражды, от жестокости, не загрязнён и чист, – обретает такие четыре вида уверенности в этой самой жизни[79].

Хотя эти заключительные слова, обращённые к народу каламов, часто затмеваются популярностью замечания Будды об обоснованном отношении, четыре утешения, как иногда называют эти четыре вида уверенности, помогают нам увидеть, что жить правильной жизнью в настоящем – беспроигрышный подход к счастью, не зависящий от веры в будущее перерождение. Мы можем сами «прийти и увидеть» прямо здесь и сейчас, что свобода от жадности, ненависти и заблуждения стоит того.

Критерии оценки

Настолько ли щедр этот дух свободомыслия, что всё позволено? Будда говорил монахам о четырёх махападесах, которые они должны уважать. Маха означает «великий, большой» или «важный», а падеса относится к обозначению границы территории, в данном случае размера, в котором учение можно включить в повседневную жизнь. Если монах говорит, что он получил «какое-то учение напрямую от самого Будды, тогда его утверждение следует сравнить с остальной винаей (дисциплиной) и Дхаммой (учением)»[80]. Если эти тексты – свод правил поведения и наставления – не согласуются с утверждением того монаха, тогда новопровозглашённую версию следует отбросить. Если они созвучны, тогда традиция говорит, что утверждение следует принять.

Таким же принципом следует руководствоваться и применительно к тому, что было, согласно чьим-то словам, узнано от группы монахов во главе с тхерой (уважительный термин для старейшины в моей традиции). То же и в отношении учений, услышанных от собрания старших монахов, живущих в определённом месте, или от отдельно живущего старшего монаха, разбирающегося в Дхамме, винае и матике[81].

Когда у нас получается «прийти и увидеть» на любом из этих уровней, будь то полные наставлений истории Дхаммы, свод правил поведения винаи или очень изощрённое закодированное описание опыта в матике, когда