Бесприютные - Барбара Кингсолвер
Тэтчер был тронут ее признанием. Оба замолчали, наблюдая за цаплей, осторожно шагавшей через заросли тростника на берегу речушки. С каждым ходульным шагом вытянутая голова скользила вперед на гибкой горизонтальной оси. Тэтчер знал, какая опасность таится в этой змееподобной голове и шее, насколько мощен бросок клюва-ножа. У него сохранилось детское воспоминание: он плавает на мелководье, рядом – цапля, он подбирается к ней под водой, на поверхности лишь глаза, живот скользит по вязкому дну, он старается подползти как можно ближе, завороженный грациозными движениями птицы. Вот он уже достаточно близко, чтобы потрогать ее, когда голова вдруг делает резкий выпад, словно удар кинжала, и он выпрыгивает из воды, напугав и цаплю, и себя. Сердце колотится, он понимает, насколько близок был к тому, чтобы лишиться глаза. Разумеется, Тэтчеру в голову не приходило видеть в окружающей жизни угрозу своей собственной. Даже в таком месте, где всё, что не являлось человеком, рассматривалось как вероятная пища. Неподходящее место для ребенка, мечтающего подружиться с цаплей.
Тэтчеру захотелось сделать ответное признание.
– Я мечтал познакомиться с вами с того первого дня, когда увидел вас из окна. Вы лежали на траве. Мне не терпелось узнать, что вы там изучали. Теперь я это знаю. Паучих – строительниц башен.
Миссис Трит странно взглянула на него, и он смутился, ведь они с Роуз подсматривали.
– Простите, не следовало упоминать об этом. По-моему, это было так давно.
Она продолжала смотреть на него, прищурившись.
– В какой день это было?
В день, когда его дом начал разваливаться.
– В день знаменитого инцидента с экипажем Пардона Крэндалла на Лэндис-авеню. Помню это, потому что мы с женой разговаривали в гостиной, а Полли примчалась прямо с места происшествия, очень взволнованная увиденным.
Выражение ее лица изменилось.
– А! Убежавший экипаж Крэндалла. В тот день у меня было другое занятие, не имевшее ничего общего с пауками. Я наблюдала за муравьями. День выдался необычным из-за Polyergus'ов. Вы знакомы с Polyergus breviceps, Тэтчер?
Беседа с Мэри сама по себе напоминала убегающую лошадь.
– Я знаю, что этих муравьев в нашей округе полно. И все мои домочадцы страстно мечтают, чтобы их племя вымерло. Все, исключая Полли и меня. Полагаю, мы с ней в этом смысле нейтральны.
– Что ж, тогда вас нужно подготовить к разговору. Нет в природе более интересных перепончатокрылых. Знаете ли вы, что полиэргусы – социальные паразиты?
– Нет.
– Полиэргусы утратили способность выращивать потомство. Они не умеют добывать пропитание и кормить свою королеву или чистить гнездо. Они совершают набеги на колонии других муравьев, чтобы красть их куколки, и, когда из тех вылупляются муравьи, они становятся рабами в гнезде полиэргусов. Такой симбиоз может длиться очень долго. Я пишу об этом статью. – Мэри снова выглядела совершенно счастливой; чудо муравьиного паразитизма полностью вытеснило остатки воспоминаний о несносном докторе Трите. Как необычно ее простодушие, подумал Тэтчер, как оно восхитительно, а порой и сводит с ума.
– Как ваша жена? – неожиданно спросила она, как будто вдруг вспомнила, что ее просили узнать это.
– Спасибо, хорошо. – Тэтчер невольно вздохнул.
Физически Роуз была совершенно здорова. Единственный плод в корзине, имеющий несправедливое преимущество зрелости. На Роуз обычное платье смотрелось экстравагантно, что заставляло женщин интересоваться ее портнихами в тщетной надежде произвести такое же впечатление. А ее воздействие на мужчин было противоположным: они лишались дара речи, и в их взглядах появлялась неловкость, словно они увидели больше, чем заслуживали.
– Простите, что до сих пор не зашла, – продолжила Мэри. – Я должна была это сделать, когда ваша семья поселилась в Вайнленде. Но однажды утром мы случайно встретились с вашей тещей на почте, и она повела себя весьма странно. Я была обескуражена.
– Пожалуйста, не обижайтесь на Аурэлию. Она – женщина определенных предпочтений и очень любила соседей, живших в вашем доме раньше. Ньюкомбов, по-моему.
– Да, дом по-прежнему принадлежит мистеру Ньюкомбу, но он перевел свою адвокатскую практику в Филадельфию. Мы арендовали дом у него.
– Вот этого Аурэлия и не может вам простить, что уважаемые мистер и миссис Ньюкомб больше не являются ее соседями. Она вынуждена была десять лет прожить вдали от Вайнленда, многое изменилось тут без ее санкции, и она чувствует себя сбитой с толку. И обманутой временем, полагаю. Уезжала как мать, а вернулась как вдова.
– Понимаю. Она уехала во время войны?
– Ближе к концу. Причина ее отъезда была личной. Муж внезапно умер, и Аурэлии понадобилась поддержка сестры, живущей в Бостоне. Представляете ее смятение? Роуз была совсем девочкой, даже еще не выезжала, а крошку Полли едва отняли от груди.
– В те времена не только Вайнленд, весь мир накрыла густая тень. Наша разорванная страна лежала, обнажив свои безобразные раны.
– Вы, безусловно, правы, – кивнул он, немного удивленный тем, что ее сочувствие относится больше к несчастьям страны, а не Аурэлии. Мэри на удивление мало интересовалась личной жизнью Тэтчера. Заносчивое поведение Аурэлии на почте, без сомнения, задело ее, но при предыдущих встречах, когда он касался своего затруднительного положения, Мэри лишь выказывала сочувствие.
– Если позволите, я хотел бы попросить у вас совета, Мэри. Не насчет тещи, по другому поводу. Но я опасаюсь, что эта тема расстроит Сельму. Как скоро она вернется?
– Примерно через четверть часа. Если это не касается пирогов или Отца Небесного, девочка бесстрашно придерживается широких взглядов во всех сферах. Кроме этих двух.
– Я как раз имею в виду последнюю. Мой работодатель желает осуществлять контроль над моим естественно-научным классом.
– Как ему и положено. Он обязан руководить всеми школьными делами. Вы так не считаете?
– Разумеется. Я не возражаю против того, что мы читаем «Отче наш» перед началом занятий. Мои сомнения касаются более экстравагантных пророков Господа. А именно сэра Томаса Брауна и его «Исповедания врача»[94] в интерпретации профессора Катлера.
– Боюсь, это вас огорчит, но Катлер был союзником Джозефа, по крайней мере в определенный период. Они вели долгие беседы в нашей гостиной об «этом Томасе Брауне, у которого каша в голове». Я всегда уходила, сославшись на то, что должна почистить печную решетку.
Тэтчер обрадовался, заметив огонь, полыхнувший за внешним спокойствием Мэри.
– Хотел бы я делать то же самое. Катлер без приглашения является в мой класс и читает лекции о чудесах, не имеющих исчерпывающего объяснения в Писании. Искомые ответы нам предлагается находить с помощью Томаса Брауна и его самого.
– Как живые существа с Ноева ковчега распространились по Земле, почему мы появились на пять
