Главный врач - Нина Викторовна Романова
Раскрасневшаяся, с разметавшимися волосами добралась она до кромки незамёрзшей воды. Тёплый ключ пробивался из-под земли, даже в самые холодные зимы оставляя эту маленькую проталину над тёмной водой. Края льда вились кружевом вдоль подола снежной шубы, укутывающей большую часть водоёма. Изморозь собрала кристаллы замёрзшей воды в белые звёздчатые узоры. Сквозь них видны были старые ветки со сгрудившимися вокруг них мёртвыми листьями. Покрытые илом, они казались ненастоящими в своей неподвижности.
Люся стянула варежку и отломила прозрачную кромку. Кружево мгновенно начало таять, потекло между пальцев и через минуту исчезло. Подцепив пригоршню снега, она бросила его в воду, которая тут же поглотила белую массу, даже не колыхнувшись.
«Вот так и жизнь, в одно мгновение растает, словно ничего и не было», – подумала она.
Где-то рядом среди полной тишины, то ли соглашаясь, то ли возражая, закричала ворона, на мгновение потревожив зимний сон. Воздух казался таким густым, что Людмила чувствовала и слышала каждый свой вдох, удивляясь тому, что вот она стоит в этом лесу, дышит морозом, прикасается к снегу, а Аркадия рядом нет и не будет уже никогда. Горячие слёзы наперегонки заструились по щекам, цепляясь за уголки губ, просачивались солёной влагой в рот, и вот уже невозможно было выносить это безмолвие… Женщина, упав на колени в сугроб, разрыдалась так горько, что деревья в сочувствии склонили над ней свои головы.
* * *
За время, проведённое в кабинете Кунцевой, Марк ни разу не имел возможности вернуться к преподавательской деятельности. Иногда, встретив в коридоре кучку обсуждавших что-то студентов, он испытывал чувство ностальгии и начинал прикидывать, когда в расписании появится окно и можно будет взять хотя бы одну группу.
Но время каждый день было расписано по минутам, так что желание это оставалось неосуществимым.
Однажды утром сразу после врачебной линейки в кабинет главврача заглянул Сирин.
– Марк Давыдович, у меня студенческая группа записана на одно время с важной пациенткой. Они всего лишь второкурсники, мне с ними и обсуждать нечего. Отдайте их Антонову, что ли, я лучше приёмом займусь.
– У Антонова сложный больной, ему сегодня не до студентов, – потёр лоб Марк.
– Ну, у меня тоже дела поважнее есть, – обиженно заявил Сирин.
– Хорошо, Андрей Андреевич, я разберусь, – согласился Тёткин и глянул на часы.
Через полчаса в райздраве была назначена важная встреча по поводу нового УЗИ-оборудования. Тёткин поспешил в кабинет к Новикову.
– Рудольф Аркадьевич, здравствуйте. Я хочу откомандировать вас на презентацию новых ультразвуковых машин. Думаю, от вас там больше пользы будет, чем от меня.
– Вы меня уполномочиваете купить новое оборудование? – уточнил Новиков.
– Нет, только осмотреться, попробовать и составить своё мнение, какие аппараты лучше – те, которые у нас сейчас, или пора обновлять.
– Без проблем, – с удовольствием согласился Рудик, а Тёткин поспешил в учебную комнату.
– Здравствуйте, коллеги, – приветствовал студентов Марк, – сегодня занятие у вас проводить буду я.
В комнате повисла тишина.
– Я, как и вы, учился на лечебном факультете. Моя специальность – терапия. А какие направления собираетесь выбрать вы?
Студенты оживились.
– Хирургия!
– Невропатология!
– Гинекология!
– Судебная медицина!
– Позвольте поинтересоваться, планирует ли кто-то заняться терапией? – спросил Тёткин.
Никто не ответил.
– Отчего же так? – поинтересовался преподаватель.
– Скучно! – ответил будущий хирург.
– В терапевты идут только те, кто не попал ни на какую другую специальность, – заявил «судмедэксперт».
Тёткин покачал головой:
– Да, сегодня многие стремятся заспециализироваться как можно уже. Даже внутри терапии выбирают направления, подразумевающие ограниченную деятельность. Но кто же тогда, дорогие доктора, будет складывать целостную картинку? Кто станет выхаживать пациентов после хирургического лечения? Выяснять, отчего они кашляют – от заболевания ли лёгких, сердца, желудка? Кто направит их к вам, узким специалистам?
Студенты слушали с интересом.
– Примечательно, что, когда я учился, мне общая терапия тоже казалась одним из самых скучных разделов медицины: нет здесь динамики, как в акушерстве, нет быстрого результата лечения, как в хирургии. Добавлю, что у современных больных, как правило, целые «букеты» диагнозов, причём всё больше и больше патологии сложной, сочетанной. Порой клиническая картинка такая пёстрая, что не знаешь, за что браться. Но со временем, в какой бы специальности ни оказались, вы поймёте, что терапия – основа всего. Сначала нужно изучить досконально внутренние болезни, механизмы их развития, а уж затем сужать свою деятельность, если вы видите свой потенциал на каком-то определённом поприще. Сейчас у вас, скорее всего, идут общие дисциплины, верно?
– Да, история медицины, анатомия.
– История медицины – очень интересный предмет, – заметил Тёткин.
– Да зачем нам знать, какой медицина была в Древней Греции? – недовольно спросил «невропатолог».
– Ну, прежде всего, чтобы быть всесторонне развитыми личностями. Вы посвящаете свою жизнь медицине, а значит, нужно знать её историю, истоки, людей, которые внесли значительный вклад в развитие науки. Докторами Древней Греции написаны работы, которые по сей день используются в диагностике.
– Это что, например? – поинтересовался «судмедэксперт».
– Например, «маска Гиппократа» – описание лица тяжёлого пациента. Обычно этот феномен наблюдается на терминальных стадиях заболеваний и является «предвестником смерти». Гиппократ много лет был странствующим врачом, и его заметки поистине бесценны. Задумайтесь хотя бы над одной фразой: «Жизнь коротка, путь искусства долог, удобный случай скоропреходящ, опыт обманчив, суждение трудно». Только над этим высказыванием, уверяю вас, можно рассуждать всю жизнь! Кто знает, что ещё в современной медицине связано с именем Гиппократа?
Тёткин с интересом смотрел на оживившихся учеников.
– Повязка на голову при травмах называется «шапочка Гиппократа», – ответил «невропатолог».
– Правильно, – согласился Марк. – Ещё?
– Клятва врача, – ответила «гинеколог».
– Верно, все мы принимаем клятву врача, называемую «клятвой Гиппократа». На самом деле придумал её не он. Гиппократ лишь объединил все тезисы, которые существовали до начала его практики и считались необходимыми качествами для любого доктора: решительность, опрятность, отвращение к пороку, презрение к деньгам, изобилие мыслей, отрицание страха перед богами, «ибо хороший врач сам приравнивается к богу».
Студенты зашумели.
– Кто назовёт мне главное правило медицины? – спросил Тёткин.
– «Не навреди!» – ответила одна из девушек.
– Абсолютно верно, – согласился Марк, – и это также пришло к нам из времён Гиппократа и остаётся верным по сегодняшний день. А кто знает, когда открылась первая медицинская школа в России и сколько лет в те дни занимала подготовка специалистов? – поинтересовался Марк.
– Первая врачебная школа была открыта в 1654 году, обучение в ней длилось от четырёх до
