Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Неправда. Ты меня поддержал. Помню, как мы ходили ловить этих голубей и распутывали их. Но после того, как я поговорила с этими пацанами, всё прекратилось.
Лёха прыснул и, ухватив за козырёк, натянул мне бейсболку на лицо.
Я замахала в воздухе руками, пытаясь его оттолкнуть.
– Пацаны перестали это делать только потому, что мы с Антоном и Герой вломили им.
– Как? Вы подрались?
– Да, потому что заколебались ходить в посёлок и ловить голубей.
– Так-так. О чём я ещё не знаю?
– Что окно в вашем душе отлично просматривается с третьего этажа дома Геры через подзорную трубу.
– Ты врёшь! – Я пихнула его в плечо.
– Не-а, – Лёха глупо и дразняще заржал.
– Врёшь!
– Не-а, – его лицо сделалось шаловливо-детским. – Это было… очень поучительно. В тот день я узнал, что у мира есть эротическое измерение.
– Что ты несёшь? – Я пихнула его сильнее, но он не отступил. – Замолчи! Ты всё врёшь! Дом Геры через два участка от нас.
– Зато высокий.
– Ну и что ты там интересного увидел в моём душе? – бросила я с вызовом.
Приняв многозначительный вид, Лёха покачал головой:
– То, что я видел, останется со мной.
– Короче, понятно. Фантазия у тебя буйная, но ограниченная. Зато я отлично помню, как Оля стянула с тебя шорты, когда ты на площадке подтягивался на турнике, и свидетелей тому было человек пятнадцать, – я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.
– Но ты довольно быстро исправила положение, – ничуть не смутился Лёха.
– Потому что ты мне тогда на качелях помог…
Мы пересеклись взглядами, его глаза смеялись, и я не выдержала, расхохотавшись в голос. Мы смеялись, не сводя друг с друга глаз, минут пять, а потом я сказала:
– Так что? Идём к Павлу?
– Варь, – чуть помедлив, сказал Лёха. – Я хочу, чтобы ты понимала, что в эти игры я играю только ради тебя. Потому что кажется, будто нормально общаться мы можем, лишь становясь такими, как были в детстве. Подозреваю, что ты и сама это знаешь. Но давай всё же попробуем как-то иначе? Без того, чтобы сидеть в засаде или проникать в чей-то дом?
Он сказал это ласково и спокойно, как говорят с сумасшедшими, пытаясь отговорить их вытворить нечто безумное.
– У меня незакрытый гештальт, – отрезала я маминым тоном. – Не хочешь – можешь не помогать.
– Я не сказал, что отказываюсь, но обозначил, чтобы ты подумала на досуге.
План был такой: я договариваюсь о встрече с Анной Андреевной. Прихожу к ней, выясняю, дома ли Павел, если дома, пишу об этом Лёхе. И он появляется, воспользовавшись приглашением посмотреть Лунных лебедей. А через некоторое время я проливаю чай или разбиваю чашку, так что Анна Андреевна вынуждена вызвать Павла «на помощь». А когда тот выходит из мастерской, Лёха, оставшись один, выясняет, что находится за дубовой дверью.
Звучало всё просто. Особенно последний пункт. На деле же, как узнать, что за той дверью, было непонятно. Но Лёха пообещал сориентироваться на месте, и я немедленно позвонила Анне Андреевне, которая охотно согласилась принять меня хоть сейчас. Судя по всему, она постоянно находилась в режиме приёма гостей и жадно собирала новости со всей округи.
Кроме того, нам повезло с тем, что, в отличие от всех прошлых разов, принимала меня она не в доме, а в просторной, увитой диким виноградом беседке в другом конце сада. И это означало, что Павлу потребуется больше времени, чтобы дойти до нас из мастерской.
С одной стороны беседки трепыхалась лёгкая тюлевая занавеска, а с другой живописно свисали виноградные плети, создавая внутри беседки остужающую тень.
Когда я вошла, Анна Андреевна сидела, откинувшись на плетёную спинку кресла, с закрытыми глазами. В ушах у неё были проводные наушники, а в руках – чёрная коробочка плеера. Сопровождавший меня Павел аккуратно положил ей руку на плечо, и женщина открыла глаза.
– А, Варенька, – она тут же приветливо подалась вперед, словно в прошлый раз мы не расстались на напряжённой ноте. – Проходи, дорогая, присаживайся.
Пока я шла сюда, успела придумать тему для долгого разговора с ней, но, заметив плеер, спросила:
– Что слушаете?
– «Кентавра» Апдайка. Ты читала? Я перечитываю с периодичностью раз в двадцать лет, – она покачала головой в подтверждение своих слов. – Отличная книга. Про школьного учителя – не про какого-то там пьяницу, а про человека достойного и порядочного. Но, увы, бесхарактерного и потерянного в своем благородстве. Конечно, быть хорошим человеком – это прекрасно, однако задача настоящего учителя – вложить в головы детей всю необходимую информацию, которая потребуется им для дальнейшего продвижения по жизненному пути. Раньше государство от нас требовало воспитывать характеры, а теперь этим должны заниматься родители. И в самом деле, с какой стати учителя должны возиться с бездельниками и лоботрясами, уговаривая их одуматься?
Пока она всё это говорила, уставившись невидящим взглядом в свой сад, я осторожно достала телефон и быстро отправила Лёхе стикер с улыбающейся рожицей, означавшей, что Павел дома и можно приходить.
– К чему я тебе всё это говорю? – продолжала сама с собой Анна Андреевна. – К тому, чтобы ты сразу усвоила, что время Хиронов прошло, и я в нём не задержалась. Мои педагогические взгляды вполне соотносятся с требованиями ведущих вузов страны. Хороший студент – это в первую очередь лояльный и дисциплинированный человек. Никому не нужны ваши звезды, которые вы стремитесь сорвать, ещё даже не оперившись. Поверь, охотников за звездами хватает и в преподавательском составе, поэтому, чем больше вы дергаетесь, тем вам же хуже.
Мне даже не требовалось отвечать. Я лишь кивала с умным видом, изображая, будто всё, что она говорит, неоспоримая истина, хотя на самом деле с трудом понимала, что она вообще пытается сказать. Но, как говорила мама, возрастная рефлексия нуждается не в понимании, а только в ушах.
– Просто почитай как-нибудь на досуге, – подытожила Анна Андреевна, методично постукивая ярко-красным ногтем по стеклянной поверхности столика. – Или вы теперь совсем книги не читаете?
– Я читаю.
– И что же ты читаешь?
– Цвейга. «Нетерпение сердца».
– Неужели! – Спина женщины в напряжении выпрямилась. – Какая прекрасная вещь! Обожаю её. И как тебе Цвейг?
– Мне нравится. Очень понимаю Антона. Я бы на его месте тоже не знала, как поступить с Эдит.
– Ну разумеется. И я в своё время им сильно прониклась. Хотя в конечном счёте оказывается, что он довольно жалкий и посредственный человек…
В эту минуту до моего слуха донёсся слабый звон внутри дома. Это означало, что кто-то пришёл и стоит у калитки. Хлопнула дверь. Но Анна Андреевна не слышала, продолжая рассуждать о сюжете книги.
Я посмотрела на
