Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

* * *

Лицо покраснело от промозглого осеннего ветра, пальцы озябли от холодной, влажной земли, но Иринушка всё копала и копала, скребла ногтями земляную твердь, устланную пожухлой озёрной травой. Она рыла могилку девочке, которую оставила здесь, на берегу Зелёного озёра, десять лет назад. Это дитя могло навлечь на неё позор, оно могло обречь её на муки, нищету и скитания. Иринушка выбрала тогда собственное спокойное житьё, отказалась от рождённого ребёнка, отдала девочку природе.

«Как пришло, так и уйдёт. Дитя неразумное даже не поймёт, что родилось и умерло. А у меня вся жизнь впереди! Я всё забуду, будто ничего и не было! А не забуду, так вырву из сердца!» – так успокаивала себя Иринушка, когда бежала из леса, зажав уши, чтобы не слышать плача брошенного младенца.

Вот только ничего не забылось. Сколько бы она ни запрятывала свои воспоминания поглубже, они всё равно были с ней, давили тяжестью. Память человеческая справедлива – не даст забыть, что забывать нельзя.

Зелёное озеро, казалось, совсем не изменилось за всё это время – его воды всё так же темнели, заросшие тиной у берегов. Здесь было, как и в тот раз, тихо и жутко.

– Прости меня, доченька! Прости меня, милая! Как же я виновата перед тобой! – плакала Иринушка, и горячие слёзы капали на холодную землю.

Женщина устлала дно вырытой могилки мягким мхом и бережно положила туда куколку, которую скрутила только что из сухой травы. Такие куколки они в детстве мастерили с подружками. Своё дитя она лишила и детства, и всей жизни. Иринушка сморщилась, завыла и принялась закапывать могилку. Упав на свежий холмик, она прильнула к земле лицом и ещё долго лежала так, плакала, а потом, вконец обессиленная, уснула.

Проснулась Иринушка от того, что кто-то тронул её за плечо. Она вздрогнула, подняла голову и упёрлась сонным взглядом в круглые жёлтые глаза с продольными зрачками – прямо перед ней сидела огромная жаба. Её влажная серо-зелёная кожа была покрыта буграми и бородавками, мощное тело то вздувалось, точно огромный шар, то оседало к земле. Иринушка, обуреваемая диким страхом, закричала, вскочила на ноги, бросилась бежать прочь.

Но пока она спала, над лесом поднялся, завыл ветер, он раскачивал осины, обрывая с них последнюю серую листву, переплетал между собой еловые ветви. Бежать было тяжело, Иринушка то и дело падала, запинаясь о кочки и коряги, путаясь в своём длинном платье. Огромная жаба прыгала за ней, громко квакая. А потом появились другие жабы – они будто выскакивали из-под земли, их становилось всё больше. Громкое нестройное кваканье слышалось повсюду, оно окружало Иринушку со всех сторон, оглушало её.

– Аааа! Сгиньте, проклятые! – закричала она.

Но жабы ползли на подол платья, взбирались выше, на плечи и голову, касались лица холодными бородавчатыми телами. Иринушка крутилась во все стороны, пытаясь скинуть их с себя, высвободиться, но их становилось всё больше, они душили её своими скользкими телами.

– Господи, помоги! Да что же это за наваждение? – взмолилась женщина.

Запутавшись в подоле, она упала на землю и с ужасом поняла, что не может больше подняться – жабы придавили её к земле. Побарахтавшись ещё немного, Иринушка уткнулась лицом в землю и лежала так, едва дыша. Она открыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, и тут же в него заползла жаба. Женщина пыталась вытолкнуть её языком, но не могла, жаба намертво застряла во рту. Сердце бешено колотилось в груди Иринушки. В голове мелькнула мысль, что это её конец. Это тот конец, который она заслужила! От удушья в глазах потемнело, тело стало слабеть. Иринушка закрыла глаза, перестав бороться.

И тут в лесу раздался пронзительный крик:

– Мама! Маменька! Где ты?

Услышав тонкий, детский, до боли знакомый голосок, Иринушка встрепенулась, задёргалась всем телом из последних сил. Василиса! Но как она здесь оказалась?

– Мама! Мама! – голосок звучал всё ближе.

Когда Василиса подбежала совсем близко, Иринушка услышала, как она взмолилась:

– Сестрицы, что же вы наделали? Жабья царевна, молю, не губи мою маму! Она добрая, она хорошая! Она никому зла не желает! Не губи, прошу! На, возьми лучше мою куколку, только отпусти мою маменьку!

Иринушка слышала, как дочка плачет от страха, и сердце её разрывалось на части. Она лежала на земле в жабьем плену и не могла помочь ни себе, ни ей. А потом вдруг жабы стали спрыгивать с неё. Та, что сидела во рту, тоже выползла. Иринушка сплюнула противную слизь, пахнущую тиной, откашлялась, поднимаясь с земли, и Василиса тут же бросилась матери на шею. Женщина ахнула, увидев, что дочь прибежала в лес босая, в одной тонкой рубашонке. Ветер трепал светлые распущенные волосы Василисы, лицо девочки побледнело, она была больше похожа не на ребёнка, а на лесную мавку, которыми пугают непослушных детей.

– Василисушка… – дрожащим голосом проговорила Иринушка, – как же ты тут оказалась, доченька? Как узнала, что я пошла в проклятый лес?

Не дожидаясь ответа, она скинула с себя фуфайку и, обернув ею продрогшую девочку, подхватила её на руки и побежала прочь, подальше от этого жуткого места.

– Не заругаешься, если я тебе правду скажу? – прошептала Василиса.

– Говори, доченька, не буду ругаться! – на ходу ответила ей Иринушка.

Василиса помолчала, а потом проговорила:

– Мне сестрица на окошко прыгнула и сказала, что Жабья царевна тебя погубить вздумала. Я, как это услыхала, испугалась за тебя и тут же в лес помчалась!

Иринушка замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Взглянув в лицо дочери, она спросила странным, будто не своим, голосом:

– Жабья царевна? Отчего ж она погубить меня захотела?

Из глаз Василисы потекли крупные прозрачные слёзы.

– Прости, это всё из-за меня, мамочка! Всё из-за меня! Это я виновата!

Худенькое тельце Василисы затряслось от рыданий. Иринушка, всё ещё дрожа от ужаса, прошептала дочери на ухо:

– Ох, Василисушка… Пойдём-ка скорее домой. Уходить надо из этого проклятого места!

Лес тревожно шумел. Столетние ели и сосны скрипели стволами, в кронах их завывал ветер. Иринушка бежала со всех ног и не видела, что за её спиной, на сделанном ею могильном холмике замерла неподвижно маленькая девичья фигурка: худое тельце было обмотано грязным тряпьём, длинные чёрные волосы взмывали в воздух при каждом порыве ветра. Немного постояв на берегу, девочка вдруг присела к земле, а потом резко распрямила длинные ноги и прыгнула в воду. По