Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

– А, Миша! Ну здорово, Миша, что надо?

– А чего сразу что надо-то? Может, я так позвонил, узнать, как дела твои?

– Ага, может, и так. Нормально мои дела, вчера в отдел кадров ходил и проверял – подшиваются. Ну так что?

– Компрессор ухэпэшный есть?

– Есть.

– Дашь?

– Дам.

– Ну так это… я пришлю бойцов?

– Ну так присылай.

– Подожди! – Миша заподозрил неладное. – А рабочий компрессор? Есть?

– Не, рабочего нет. Только два мертвых.

– Так… а чего ты?

– А чего я? Какой вопрос – такой и ответ. Ты же про рабочие не спрашивал.

– Ну ладно, отбой тогда!

– Быстро же у тебя интерес к моим делам пропал!

– Сначала дело, амиго! Развлечения – потом!

Следующей в очереди на донорство органов стояла тринадцатая: в море на ней ходили не так давно и была она еще в довольно свежем состоянии, но будущее ее было так же ясно, как теория квантовой связанности на примере носков, – корабль отстоя.

– Алло, Петрович? Это Миша! Ваш этот, на котором все держится, на борту?

– Тут, да. Позвать?

– Михаил? За что мне судьба дарит удовольствие вас слышать?

– Толик, слушай, у тебя компрессоры ухэпэшные есть же?

– Есть.

– А рабочие?

– Один.

– Мне нужен. Срочно!

– Ну? братан, нужен – значит нужен, епта! Три.

– Уася, да ты опух там, штоле, три?

– Да чего сразу? Это же компрессор целый, а не гайка!

– Значит, так, слушай сюда: один ты мне должен, так?

– Я думал, ты забыл!

– Нет.

– А мог бы!

– Но нет. Дальше. Мы с тобой друзья? Друзья. Поэтому – еще минус один.

– Да ты меня в минуса сейчас загонишь!

– Да не, хотя мог бы.

– Один?

– Целый.

– Сука, шкуру с меня живьем снимаешь!

– Ну так договорились, или мне на семнадцатую звонить?

– Ладно – идите, кровопийцы! Когда придете?

– Ну, час-два, соберу нукеров своих – и придем.

– Жду!

* * *

– Говорил командир, да, – старпом от бумаг даже головы не поднял, – сколько надо?

– Э… два!

– Два? Ничосе! – Старпом даже ручку бросил. – Два литра «шила»? За сраный компрессор вот такусенького размера?

– Вы, можно подумать, знаете, какусенького он размера!

– Догадываюсь – не первый раз замужем. Но два?! По мне, так многовато!

– Вообще, три сначала было! Это я литр сторговал, потому что они мне должны! Так что два! А! Нет же: выходит два и литр вы мне теперь должны будете!

Старпом аж головой потряс от такой наглости:

– А с чего, неловко даже спрашивать, мы так обнаглели?

– А с того, что ухэпэшка стоит, продукты портятся, а компрессор сам себя на тринадцатой не открутит, сюда сам себя не принесет, а потом тут сломанный не открутит и на тринадцатую не поставит.

– И?

– И продукты испортятся.

– И?

– Ну и… вот.

– То есть ты меня сейчас шантажируешь тем, что мне тебе придется взыскание выписывать? Так, что ли?

– Ну и ладно. Мало ли, я подумал – вы сильно заняты и пронесет.

– Давай тару. Пронесун. Два, так уж и быть.

* * *

Трюмные матросы во главе со сверхсрочником Пашей уже толкались в «Приливе» и дружно курили.

– Да когда же вы накуритесь уже, а? – Миша сам не курил и, сколько ему ни предлагали, учиться отказывался. – Паша, инструменты взяли?

– Так точно!

– Веревку?

– Да зачем, тащ, талью ихней через погрузочный вынимем!

– Паша. Я же сказал: взять с собой веревку! И какая тебе, блядь такая, разница зачем? Может, я тебя повешу уже, заебал ты меня до такой степени!

– А чего я-то?

– А чего и не ты-то? Давай бери веревку и догоняй. Остальные – за мной!

* * *

А Паша, расскажу вам, пока наши герои идут до соседнего пирса, уникальный был боец. Такое складывалось ощущение, что он уже родился уставшим от работы и лень была его обычным равновесным состоянием души. Но при этом – а скорее, из-за этого – всю поручаемую ему работу выполнял наиболее эффективно, быстро и одной только смекалкой. Золотой практически был боец, хоть и распиздяй редкостный.

* * *

Третий комдив тринадцатой ждал на пирсе.

– Э, а взамен где компрессор сломленный?

– Толик, да я твой поставлю сначала, а к вечеру мы тебе свой притащим.

– Точно?

– Сочно. Пошли уже – а то мои вон за сигаретами опять тянутся, устали от перехода, тут же вон метров двести целых. Э! Отставить перекур! В трюм седьмого шагом марш!

Компрессор скрутили быстро: да чего там скручивать? Даже со всей своей броней он представлял собой бочонок с покатыми боками, верхом и низом, примерно по колено ростом и шириной в охват одного длиннорукого человека, но, сука, тяжелый.

И только потащили его из трюма, как командир тринадцатой злым голосам приказал всей вахте собраться в центральном посту.

– Толик, что-то папа у вас злой сегодня, да?

– Что-то да. Так, бойцы, сидеть в трюме и не высовываться, а мы, Миша, пошли-ка в разведку сходим.

Притаившись на трапике девятнадцатого отсека, Миша с Толиком узнали, что командир тринадцатой не просто злой, а пылает праведным гневом по поводу наплевательского отношения к вопросу сохранения социалистической собственности. Отпылав, командир потребовал категорически усилить, углубить, расширить и укрепить основную задачу крейсера отстоя, а именно – сохранность вверенной матчасти. И чтоб, блядь, ни один болт, ни одна, сука, прокладка! А то приняли тут моду! И церемониться он больше не собирается: если что – детскую присказку про глаз и жопу он реализует самым непосредственным образом, и это только в профилактических целях. А в качестве наказания, не дай бох кого словит, – лучше им и вовсе не знать!

– Слушай, – прошептал Толик, – думаю, погрузочный сейчас открывать не сто́ит.

– Абсолютно с вами согласен, коллега! Понесем через рубочный – так меньше шума будет.

– Потом на чай ко мне, пусть там твои сами несут.

– Ну Толя…

– Ну Миша…

– Ну ладно.

Влезть в люк вдвоем с компрессором не получалось – решили поднимать сверху веревкой.

– Паша. Что это?

– Михал Юрич, ну как. Веревка. Вы же сами приказывали.

– Это – веревка? Паша, у шиншиллы хуй толще, чем этот шнурок!

– Михал Юрич! Лично плел! Она, вы не смотрите, что с виду, а так на ней весь этот пароход утащить можно!

– Паша, блядь…

– Михал Юрич…

Компрессор опутали и обвязали, но в люк поддерживать его сажать никого не стали (техника безопасности называется), а тянули сверху втроем (больше вокруг люка не вмещалось). Миша стоял внизу, сбоку от люка, и молился (блядьсукасукасукаблядьблядьблядьнупожалуйста!) – компрессор вылезал из нутра рывками, бумкаясь то о трап, то о манометры, то о стенки люка. И главное, думал Миша, чтоб,