Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Ага. Понял, – Лёха задумчиво потёр подбородок и потянулся за пачкой сигарет. – Значит, будем бояться вместе.
– А тебе-то чего бояться?
– Я твой сосед.
– Но Гена же сюда не придёт?
– Всё зависит от его фантазии. – Лёха посмотрел на меня долгим взглядом.
– Перестань пугать. Я и так из-за сегодняшнего утра раз пять плакала, и, возможно, это не конец. Папа ещё уехал с друзьями на байдарках. Меня в любой момент могут убить, а родители разъехались как ни в чём не бывало.
Лёхины глаза оставались серьёзными, но уголки его губ едва заметно подрагивали, как бывает, когда человек пытается сдержать улыбку.
– Что? – не выдержала я этого молчаливого насмешливого взгляда.
– Да нет, ничего, – он поднял руки вверх и довольно потянулся. – Кажется, вечер перестаёт быть томным.
– В каком смысле?
– Просто уже начал представлять, чем мы с тобой тут займёмся. Когда, говоришь, возвращается твоя мама?
– Сказала, уедет дня на два-три. А там кто её знает… Она вообще сама противник того, чтобы детей до восемнадцати одних оставлять. Это в первый раз такое.
– Стоп! – Лёха вскочил. С того момента, как я начала рассказывать ему свою историю, его лицо впервые стало реально испуганным: – Тебе нет восемнадцати?
– Ну как бы да. В сентябре будет, забыл?
– Забыл! – Глаза его потрясенно округлились, и, впившись пальцами в волосы, он рухнул на качалку, но тут же снова вскочил: – Почему ты сразу не сказала?
– Думала, ты знаешь.
– Всё. Нет. Я не могу тебя оставить.
– Не поняла. Я что, котёнок, чтобы меня оставлять или не оставлять?
– Я имею в виду, что тебе нельзя тут со мной жить. Вообще. Никак. Ты разве не знаешь о моём моратории восемнадцать плюс? Ты не в курсе, что у меня были серьёзные проблемы с полицией, когда одна ненормальная малолетка написала заявление об изнасиловании?
– Это было уже после нашего… скажем так, конфликта, – холодно ответила я, потому что прекрасно поняла, о чём речь.
Тётя Люба прошлым летом все уши нам с мамой об этом прожужжала. Но Лёхе необязательно было об этом знать.
– В позапрошлом году я недолгое время встречался с девятиклассницей из своей школы. Может, месяца три или даже два. Но потом её лучшая подружка решила меня отбить, – Лёха неопределённо повёл плечом. – Ну я, понятное дело, не сильно сопротивлялся. Однако та первая стала закатывать истерики и размещать в сториз угрозы, что покончит с собой, и в конечном счёте пошла и написала заявление в полицию об изнасиловании. А ей на тот момент ещё шестнадцати не исполнилось. Потом призналась, что всё выдумала, забрала заявление и покаялась, но меня всё равно предупредили, что ещё хоть один подобный эпизод – и никто уже разбираться не будет.
– Очень трогательная история, – я почувствовала, как во мне всё закипает. – Маленький невинный пупсик стал жертвой кровожадных акул.
– Ну зачем ты так? – Он вдруг действительно расстроился. – Я же по-нормальному объясняю, в чём суть проблемы.
– По-нормальному? – Я решительно поднялась и взяла рюкзак. – Я пришла к тебе за помощью и рассчитывала на дружескую поддержку. Распиналась тут, объясняя, что мне действительно угрожают, наступила на горло своей гордости и доверила переживания… А ты… ты… ты выставил меня кем-то вроде Оли, кем-то, кто способен на подлость и подставу. Как будто ты меня совершенно не знаешь, как будто мы не дружили столько лет. И мало того – просто бросаешь на произвол судьбы, сливаешься, как жалкий, безответственный трус! Только и знаешь, что красоваться и выпендриваться, любоваться собой и цеплять бестолковых дур, которые потом на тебя заявы пишут или фотки фейковые постят. Вот твой уровень. И теперь я понимаю почему. Ты привык, что тебя обожают, боготворят, выгораживают. Ты ведёшь себя как тебе вздумается, и никогда ни за что не отвечаешь сам. Тебе даже не нужно быть хорошим – тебе достаточно просто быть, и все эти девочки уже готовы ради тебя на самоубийство или поджог. Но когда друг, пусть даже бывший, просит о помощи, ты попросту показываешь средний палец, потому что «ой, а вдруг меня сделают виноватым?». Можешь продолжать качать пресс на турнике, воображая, будто создан для созерцания, потому что навсегда останешься лишь эффектной картинкой, которую можно лайкнуть и пролистать дальше.
Всё это я выпалила почти на одном дыхании, не отдавая себе отчёта, что меня уже несёт не в ту степь и не о том. Что ещё немного – и из меня вырвется то, что сдаст меня со всеми потрохами. Но, к счастью, Лёха с силой отнял у меня рюкзак и развернул к себе.
– Я тебя услышал, – спокойно сказал он. – Я не собирался тебя выгонять. Просто хотел, чтобы ты меня поуламывала. Поупрашивала. Может, удалось бы выторговать что-нибудь полезное или приятное.
– Ты дурак? – Я не могла поверить своим ушам. – По-твоему, это было уместно?
– Теперь вижу, что нет. Но стоило проверить.
Внутри меня всё ещё полыхало, но одновременно с этим я почувствовала, что напряжения больше нет. Что мне стало легче и что я ужасно хочу есть, потому что мы так и не позавтракали.
– Тогда в качестве платы за постой могу предложить омлет с помидорами. Это будет и приятно и полезно.
– Идёт, – он широко улыбнулся. – И если что, то я ни капли не обиделся. Особенно на эффектную картинку.
Глава 20
Я устроилась на уличном диване в шатре и, закинув ноги на стул, рисовала картину по номерам. А Лёха валялся на качалке и делал вид, что читает конспекты, хотя, вероятнее всего, спал. Его лица мне видно не было, но мы договорились
