Поминки - Роман Валерьевич Сенчин
Придумал я и поездку в Донецк вскоре после чемпионата Европы по футболу 2012 года. Не знаю, зачем придумал, может, хотелось расширить виденный мною мир; я вообще немало про себя придумал и сочинил. И что в Харькове бывал… Харьков я проезжал, когда ездили в Крым. Тогда поезда шли через Харьков, Мелитополь, Сиваш…
Словом, Украины я не знаю. А Феодосия, в которой отдыхал с семьей с 2009-го или 2010 года три или четыре раза… Феодосия не ассоциировалась у меня с Украиной. Как и Симферополь, в котором мы провели часа три в ожидании поезда. Как Коктебель, в который ездили из Феодосии, как Старый Крым, куда я ездил один, сходил в музей Грина, на могилу Юлии Друниной. Как монастырь с целебным источником где-то в горах по дороге из Феодосии в Симферополь…
Да, ничего украинского я там не увидел. Кроме рекламы по ТВ и двух-трех каналов на украинском. Даже вывесок на украинском не помню, зато российские флаги встречались в Феодосии повсюду, поезда в Москву отправлялись под «Прощание славянки».
Украинской речи на улицах не слышал. Как-то раз в ресторанчике нам принесли заказ – блюда оказались маленькими, как какой-нибудь авторской кухни в глянцевом журнале. Я сказал официантке, которая была в национальном украинском наряде (а может, он был просто усредненно народный): «Что-то порции у вас не украинские». И она ответила тихо, но леденяще-внятно: «А это не Украина».
В последний раз, это был двенадцатый или тринадцатый год, мы снимали две комнаты в чем-то наподобие флигеля в самом центре Феодосии – соседним домом был музей Грина, но другой.
Хозяйка, старуха лет семидесяти, казалось, не знала ни одного языка. Вернее, говорила на каком-то своем или своей наверняка крошечной – языковой? этнической? – группы. В ее речи переплетались украинские, немецкие, русские, вроде бы греческие слова, слышалось порой нечто тюркское, кавказское. Она пыталась с нами общаться при помощи вот такой речи, но мы ничего не понимали, и словесное общение переходило на обмен жестами, междометия.
К старухе никто за те три недели, что мы у нее прожили, не приходил; она большую часть дня сидела на табуретке в тесном дворике и смотрела на увитую каким-то вьюном или диким виноградом стену.
Кто она была? Как сохранилась в центре курортного города? Были ли у нее родственники?.. Внешность вполне славянская (хотя стоп, мне сложно определить эту самую славянскую внешность – светлорусость, нос картошкой встречается и у финно-угров, и у крымских татар, и у чеченцев в том числе); одежду она носила обычную старушечью – длинное серое платье, нечто вроде кофты, на ногах то, что у нас в Сибири называют чунями, лабутами, ботами, на голове платок с выцветшими цветочками, завязанный под подбородком, но вполне небрежно – седые волосы постоянно из-под него выбивались.
Я встречал ее не только во дворе, а в ближайшем магазине, устроенном по-старому: покупатель отделен от товара прилавком; я прислушивался к тому, что и как она говорила продавщицам. Та же непонятная смесь. Продавщицы подавали ей нужное… Однажды я не выдержал и спросил одну из них: «На каком языке она говорит?» Та пожала плечами, и мне пришлось задать еще вопрос: «А как вы ее понимаете?» Продавщица снова пожала плечами, но на сей раз добавила и слово: «Привыкли».
Кровь, вера, язык… Хотя, конечно, издавна не только из-за этих различий возникали войны, не только это защищали или хотели уничтожить. Многие государства объединяют несколько, а то и множество народов, идеология заменяет веру. Впрочем, идеология тоже вера. И как невозможно слегка верить в Бога, так невозможно пассивно существовать в идеологизированном обществе. Верующий в Христа, Будду, Магомета, коммунизм, анархизм, монархизм, национал-социализм и тому подобное просто обязан проповедовать, обращать неверующих в свою веру, а если сопротивляются – гнать на край земли или уничтожать.
Да, я не бывал на Украине, кроме Крыма, который, как говорят и как показывает история, не совсем или совсем не Украина. Но Украина ли в таком же случае Донбасс, Одесса, Закарпатье? А с другой стороны, Россия ли в полной мере республики Кавказа или моя родная Тува?.. Хм, ну да, ну да – у нас же федерация, а у них… как его?.. унитарное государство. Была единственная республика – Крым, – вот она при первой возможности и ушла.
Чуть не с девяносто первого года я отовсюду слышал: Украина не может построить государство, Украина это какое-то неполноценное образование, недогосударство. Только толкни – рассыплется.
Помню, мы ехали в Крым из Москвы на украинском поезде. Обычно попадали на наш, а тут – на их. Наши уже были переоборудованы – с биотуалетами, с розетками в каждом отсеке плацкартного вагона, достаточно чистые; случались и новенькие вагоны – вполне комфортабельные. А этот… Я очутился словно в конце девяностых. Вернее, этот вагон был конца девяностых, который продолжали гонять без всякого обслуживания десяток лет. Разве что влажной тряпкой полы протирали. Без всякой бытовой химии.
И белье было хоть и постиранное, но серое, и унитаз с педалью, открывающей большое отверстие, чтоб обрушить на шпалы мочу и кал…
Было жарко, душно. В одном из отсеков решили опустить окно, и оно провалилось в стену вагона целиком. Задуло, завихрило, что-то улетело на улицу. Женщины визжали, мужчины пытались поднять раму.
Проводница сбегала за ремонтником. Тот, борясь с ветром, как какой-нибудь былинный или древнегреческий герой, вытянул тяжелую раму. Закрепил деревянными клиньями. «Готово», – сказал удовлетворенно, произнеся «г» как «х». Одна из пассажирок отозвалась: «Вот так, на палочках?» – «А шо вы хотели? Это Украина, здесь всё на палочках». И в словах ремонтника не было ни раздражения, ни шутливых ноток. Простой, честный ответ.
Может, всё у них так и было – на палочках – до последних месяцев. А теперь там, возможно, создается крепкое государство. Государства ведь создаются в напряжении, в период угроз, в первую очередь – внешних. Сейчас для Украины как раз такой период. В феврале – апреле успели, смогли отбиться, а теперь на глазах крепнут, превращаются в единый организм. В то, что принято называть нацией. И ведь не льется поток беженцев оттуда в нашу сторону – в основном бегут, уезжают в Европу. А подавляющее большинство остается. Одни воюют, другие им помогают.
Может быть, вскоре Украина переименуется. Что это за название страны? Чья она окраина? Для Речи Посполитой она была окраиной, пограничной местностью на востоке, а
