Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

Вот вы, когда друзья просят вас чем-то помочь, сверяете их просьбы со своей точкой зрения на их личное мещанское счастье? А должны бы… Ну а кто, если не вы? Дядя Вася из стройтреста номер двадцать один?

Чувство на букву «пэ»

Странно не то, что некоторые невероятные вещи многим кажутся очевидными, а то, что некоторые очевидные вещи многим кажутся невероятными. Тонете в глубине этой мысли? Сейчас брошу вам спасательный круг.

Один из наших замполитов был вот прямо классическим персонажем: приставляй его тушку к любому рассказу Покровского или любой народной байке – сольется и отсвечивать не будет. С остальными мне везло, да, люди были порядочные, несмотря на то, что по должностным обязанностям положено им было быть сволочами. А вот этот…

После развала страны он года три носил с собой конспекты пленумов ЦК КПСС и формы донесений с корабля на корабль и бережно хранил в сейфе: все ждал, пока партия вернется и призовет обратно в свои ряды, а он тут как тут – во всей красе, с саквояжем и членскими взносами в конвертике. Но партия, хоть по факту никуда и не ушла, а просто поменяла цвета и название, в ряды звать не спешила. Вместо этого приказала начинать проводить среди рядов полудиких без руководящей руки корсаров воспитательную работу, для чего скинула вниз примерный перечень тем занятий по этой самой работе.

«Примерный» в данном случае слово довольно условное и дань традициям русского языка, не более. Никакой военный не станет прекращать думать об охране рубежей для того, чтоб начинать думать над чем-то другим (рубежи важнее), а просто перепечатает шапку, удалив это самое слово, с перечнем чего угодно и отнесет на подпись вышестоящему начальнику. А так как тот сделает то же самое, то все у них чудесным способом совпадет – профессионализм называется.

Зам даже обрадовался сначала – можно же браться за работу! Скучно, знаете: мало того, что взносы никто не сдает, несмотря на все увещевания, так еще и на хуй уже начинают посылать без особого стеснения. Раньше-то как? Любой боевой офицер считал своим долгом замполита презирать и смотреть на него сквозь пальцы (в основном сложенные в фигу), но только самые дерзкие, слухи о которых перерастали в легенды, манкировали политической благонадежностью открыто, напоказ. Навсегда оставались они командирами групп и дорастали максимум до звания капитан-лейтенант, но зато после девяносто первого года обрели право говорить: «А я вам говорил!» А тут всем можно это делать! Как замполиты тех времен это выдерживали – ума не приложу.

Утвердившись в своем праве указаниями из Центра, зам распечатал перечни тем, по которым командиры групп должны были воспитывать свои группы, и торжественно вызвал всех к себе в каюту. Ох, и не знал он, что его коса воспитательной работы найдет на камень управленца левого борта Борисыча, ох, не знал!

Командиры групп, потолпившись на проходной палубе восьмого отсека, получили каждый по листку и дружно отнесли их в гальюн восьмого отсека (пять шагов от каюты замполита). Замполит, сколько об него ни бился помощник со старпомом, так и не научился печатать на матричном принтере с двух сторон и экономить тем самым корабельную кассу. Он гордо барствовал, оставляя вторую сторону листа чистой. Поэтому, первым делом перевернув лист (привычка из девяностых), командиры групп удовлетворенно хмыкнули: вот, мол, и от зама польза случилась. Так бы листки эти и сослужили свою одностороннюю службу в военно-морском флоте, если бы Борисыч от скуки не перевернул один перед тем как хорошенько его размять.

– Ребята! – закричал Борисыч, врываясь в свою каюту (мы сидели в ней, дули в чай и ждали, когда Борисыч вернется с места о раздумьях о вечном и достанет плюшки из своей сумки). – Да это же просто праздник какой-то!

И начал тыкать в нас буквами с листка.

– Э! – Листок мы узнали. – А ну-ка, покажь с другой стороны!

– Да чистый, чистый, не очкуйте! Вы его читали? Что? Ну достаньте сами плюшки! Видите – мне некогда!

– Да нет, чего нам его читать, это же не Донцова – никакой интриги.

– Вова, а при чем тут Донцова?

– Да так… в голову больше никто не пришел.

– А зря вот вы такие дуболомы! Пехота, блядь, вы после этого, а никакие и не моряки! Вот же, смотрите, тут же вот чего только нет: и оптимизм с верой в светлое будущее, и чувство долга, долг с большой буквы, долг перед Родиной и романтическая устремленность, а? Каково вам, крысы трюмные? Романтическая, блядь, устремленность! Общественная активность, вот смотрите – общественная активность есть. И этот, опять же, патриотизм! Вот для чего, я вас спрашиваю, коллеги, мы свергали существующий строй, чтоб опять вот это вот все на наши головы?

– А мы свергали?

– Ну не противились же!

– Ну это да…

– Ну. Долг с большой буквы опять! Патриотизм! Так. Дайте чаю хлебнуть.

Похлебали молча пару минут.

– А хотите, я его доебу? – неожиданно предложил Борисыч. – Вот этой вот его бумажкой, до полного изнеможения чувств!

– Борисыч, да тебе-то что, у тебя же и группы-то нет!

– Ну и что! Я же командир группы? Командир группы! И откуда зам знает, что у меня ее нет? Вот зуб даю, что не знает!

И это было верно, тут никто спорить не стал бы: Борисыч был командиром группы дистанционного управления. А по штатному расписанию группы дистанционного управления только из командиров и состояли, но зам об этом даже не догадывался, руководствуясь формальной логикой (которая на флоте мало того что не всегда работает, так иногда и вовсе сбегает с дико выпученными глазами), что если есть командир группы, то должна быть и группа, а иначе чего он тогда командир? Компенсирующих решеток и стержней аварийной защиты? Ага, пульта «Ураган» он еще командир, вы скажете. На самом деле – да, но по мнению зама – небывальщина. Говорю же вам – полное отсутствие воображения и ширины мысли.

– Ну так что? – Борисыч все ждал ответа, пока его плюшки таяли. – Доебать?

– Да чего нет-то, если да? Дело благородное!

– Учитесь тогда, салажата, у дяди майора!

Борисыч, кстати, на моей памяти был последним солдатом, который получил звание на ступень выше положенного по должности. Представляете, какой авторитетный чувак был?

Идем на цыпочках к каюте зама (Борисыч уверенно топает), ждем за дверьми.

– Шу щения, тащ капитан второго ранга! Да не, пусть приоткрыта будет, жарковато тут у вас, нет? Мне так да. Вопросик у