Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Твоя одежда у мамы. Идём, – скомандовал он мне и, не дожидаясь, зашагал вперёд, но не вдоль берега, а по тропинке, ведущей к парковке через лес.
– Это связано с теми девчонками? Твоими фанатками?
– Угу.
– Я их встретила. Если у тебя весь фан-клуб такой, то это ещё хуже, чем я себе представляла.
– Не обижай моих фанаток, они хорошие. Эти просто случайно дурами оказались.
– Приставали с разговорами?
– Не совсем.
– Просили сфотографироваться?
– Не просили.
– Скажи нормально! С каких пор у тебя словарный запас закончился?
– Просто одна девчонка стала фотографировать, и твоей маме это не понравилось.
– Что она сделала?
– Попросила удалить фотографии.
– Наехала?
– Вначале нет. Но девка та наглая. Подружки её ещё подтянулись. Тогда уже Елена Аркадьевна разозлилась. И высказала им, что они поколение недоразвитых инфантилов, и ещё что-то такое, из-за чего они раскудахтались ещё больше и стали угрожать ей сетевым скандалом.
– А ты что?
– А что я?
– Просто наблюдал со стороны?
– Думаешь, нужно было с ними подраться?
– Даже не вмешался?
– Я увёл твою маму в машину, иначе подралась бы она.
– Ты же умеешь договариваться. Тем более с девчонками. Не понимаю. Неужели не уболтал?
– Ну… – Он как-то странно замешкался. – Не в этот раз.
– Значит, ты испугался, что они и про тебя гадости напишут?
Лёха внезапно остановился и повернулся ко мне:
– Ты очень сообразительная, Варь, – его взгляд неожиданно потеплел, губы растянулись в широченной улыбке, и, убрав с моего лица ещё влажные волосы, он с чувством повторил: – Очень сообразительная. Для блондинки.
Мама с закрытыми глазами сидела в машине и, откинувшись на спинку водительского кресла, слушала свою музыку для медитаций.
Лёха сразу забрался на заднее сиденье, уступив мне место рядом с ней.
– Ты куда подевалась? – Мама недовольно выключила музыку.
– Купалась. Что за нелепые претензии?
Машина тронулась.
– Если мы идём куда-то вместе, то должны быть вместе, – произнесла мама таким тоном, как если бы мне было восемь и я сбежала от неё в супермаркете.
– Это новое правило, – беззлобно огрызнулась я. – Расскажи лучше, что случилось, а то Лёха темнит.
– Нет. – Мама выкрутила руль, выезжая с парковки. – Не хочу ничего обсуждать. И вам обоим запрещаю.
Она многозначительно посмотрела на Лёху в зеркало заднего вида.
Очень странное, совершенно нетипичное для неё поведение.
Обычно, если она становилась участником спонтанного конфликта на улице или в магазине, то потом ещё долго возмущалась, награждая обидчиков признаками нездоровой психики.
Лёха тоже притих. Никаких тупых шуток, иронии или попыток разрядить обстановку. За всю дорогу, пока ехали до дома, он не проронил ни слова.
Я терялась в догадках. Что же произошло на самом деле?
В какой-то момент мне показалось, что они поссорились друг с другом. Но, выходя из машины возле своего дома, Лёха очень вежливо сказал: «Спасибо, что пригласили. – А потом неопределённо добавил, обращаясь к маме: – Не волнуйтесь. Всё будет хорошо».
Она не ответила. А мне стало ещё любопытнее, что же натворили эти девушки на пляже, если это её так сильно задело.
– Ты должна мне всё рассказать! – потребовала я, прежде чем мама отправилась открывать ворота.
– Не бери в голову, – отозвалась та мягко, по всей вероятности успев проработать контроль над гневом. – Обычное недоразумение.
– Я от тебя не отстану!
– Давай вечером? Не то я опять взбудоражусь и не смогу эффективно поработать.
– Мам! – Я была непреклонна.
– Ну… Эти девушки нас фотографировали. И это было очень некрасиво с их стороны. Любой человек на моём месте разозлился бы. Да, возможно, я повела себя немного резко. Вспылила. Но они сразу были настроены агрессивно. Я попросила их удалить то, что они наснимали. Но эти нахалки отказывались. И наговорили мне кучу гадостей. Расшумелись так, что стали собираться люди. Их было трое, лет двадцати. Из тех, у кого ногти длиннее мозгов.
– Я их видела и прекрасно тебя понимаю.
– Ладно.
С тяжёлым вздохом мама откинулась на спинку сиденья, посидела так немного, глядя перед собой, но потом её губы начали медленно расползаться в улыбке, и внезапно она расхохоталась. Громко, весело, хотя и немного нервно.
– Лёша твой – это что-то с чем-то! Вот знаешь, есть выражение «И смех и грех» – это сто процентов про него. Короче, когда ты ушла, он стал в красках рассказывать про соревнование по фрисби и как он феерично в нём поучаствовал. Тогда он как раз доедал твой завтрак, и в момент, когда изображал очередной бросок, сэндвич выскользнул у него из рук и, забрызгав все наши вещи горчичным соусом, улетел прямиком в зонт, откуда отрикошетил и упал прямо мне на коленки. Ты просто не представляешь себе, Варь, там всё было в этом жирном горчичном соусе! Всё!
Мама снова захохотала, и я вместе с ней.
– Господи, и откуда он такой взялся? – Она утёрла слёзы, выступившие в уголках глаз. – Метнуть сэндвич в зонт!
– Ну ладно, а при чём тут эти девчонки? – едва отсмеявшись, вернулась я к теме.
– А при том, что они фотографировали нас исподтишка, пока мы ползали в нелепых позах, оттирая соус. Понятное дело, что я уже была на взводе из-за испорченной туники, пляжной сумки и заляпанного планшета, хотя, честное слово, в первый раз попросила их удалить фотографии по-хорошему. Да, это мой прокол, признаю. Но вот такого вероломного хамства никакая внутренняя гармония не выдержит. Уверена, Лёше нечего переживать. Эти девчонки от него без ума, хотя и ему тоже досталось. Да и капелька кринжа – это как раз то, что обожает его аудитория. Но мои точно не оценят ягодичный целлюлит крупным планом.
– Не выдумывай. Нет у тебя никакого целлюлита. У тебя прекрасная фигура, а эти девчонки просто хотели выпендриться перед Лёхой.
– Ох, – мама тяжело вздохнула. – По-любому теперь нужно срочно провести психологическую подготовку подписчиков к возможной эскападе со стороны этих малолетних стрингерш. Придётся экстренно запускать рубрику «Старая, но не пластиковая» и говорить голосом разума: да, я натуральная, нет, я не фильтр, и да, мне норм. Всё, иди открывай ворота. Не хочу больше это обсуждать.
Мамины переживания были понятны, но во мне они вызывали невольную улыбку. Мастер меткости – это теперь точно второе Лёхино имя. И я представляла, что фотографии с оттирающими соус Лёхой и мамой наверняка получились едва ли не смешнее, чем Лёхины эпичные стойки с диском на игровом поле.
Возле калитки меня ждал сюрприз. Белая обувная коробка с чуть увядшей красной розой на крышке и выведенной печатными буквами надписью: «Для Вари». Я с
