Главный врач - Нина Викторовна Романова
Карасёва перебирала бумаги, проверяя, не забыла ли сказать о чём-то ещё. Люся оглянулась, и Марк увидел, что она улыбается.
– Людмила Борисовна! – окликнул он её.
Она посмотрела на него и сказала:
– Вам придётся сделать мне предложение, Марк Давыдович.
Марк, не понимая, что происходит, озадаченно спросил:
– Какое?
Полина взглянула на него и, закатив глаза, спросила:
– Люся, ты уверена?
Кунцева рассмеялась, подошла к столу и, положив руку на бумаги, спросила:
– Поля, если у Марка Давыдовича будет жена, можно будет усыновить Марика побыстрее? С учётом того, что он с рождения под его опекой?
До Марка наконец дошло, о чём идет разговор, и он в изумлении уставился на Кунцеву. В кухню вбежал Марик и, схватив Карасёву за руку, потянул в комнату.
– Ты достроил башню? – смеясь, спросила Поля и пошла за малышом.
Тёткин поднялся и подошёл к Люде. Он был так смущён, что все слова разом куда-то исчезли, мысли перепутались, а сердце билось через раз.
– Людмила Борисовна… – начал он и запнулся.
– Да, Марк Давыдович, – откликнулась она.
– Вы знаете, я не очень завидный жених, – сбивчиво начал он, – во мне нет ничего, чем я мог бы заинтересовать вас. Мне уже за пятьдесят, но ни богатства, ни положения я так и не нажил.
Кунцева взяла его за руку.
– Марк Давыдович, не заставляйте меня напоминать, что я вас старше и тоже не несу с собой особых перспектив.
– Нет, позвольте не согласиться, – перебил её Марк. – Вы красивая, успешная, выглядите гораздо моложе своих лет, у вас ещё всё впереди! Нельзя вот так, под давлением обстоятельств, принимать подобные решения.
Люся внимательно посмотрела ему в глаза и отняла руку.
– Простите меня, Марк Давыдович, – сказала она, – я отчего-то подумала, что у вас никого нет.
Марк смотрел на неё, не понимая, о чём она сейчас говорит. Сердце его, казалось, било в набат, заглушая все мысли.
– Я не совсем понимаю, как всё это правильно сказать, – снова начал он, – мы взрослые люди и не имеем права на поспешные шаги.
– Вы абсолютно правы, – холодно и как-то отстранённо ответила Кунцева, словно думала о чём-то другом.
– Нужно как следует всё осмыслить, – продолжал мужчина, не замечая перемены, произошедшей с Людмилой.
В кухню вбежал Марик и за ним, пытаясь удержать сорванца, – Полина. Она взглянула на Тёткина и Кунцеву и, оправдываясь, заметила:
– Марик хочет, чтоб вы посмотрели, какой мы построили мост.
– Я очень устала, – неожиданно ответила Люся.
Марк смутился, взял сына за руку и сказал:
– Конечно, спасибо, Людмила Борисовна, уже пора отдыхать.
Он потянул сопротивляющегося мальчика к дверям, но тот, упрямясь, кричал:
– Хочу у Люси! Хочу про сверчка!
Полина посмотрела на Людмилу.
– Что произошло? – спросила она.
– Ничего, – ответила Кунцева.
– Вы ни о чём не договорились? – удивилась Карасёва.
– Нам не о чем договариваться, – бесцветным голосом произнесла Люся, – я очень устала, Поля.
Ничего не понимая, Полина вышла в коридор, натянула куртку и поспешила догнать Тёткина с Мариком, которые уже направлялись к машине.
– Вы ни о чём не договорились? – уточнила она ещё раз.
Расстроенный Тёткин посмотрел на Карасёву.
– Что я могу ей предложить, Поля? Кто я, и кто она! И вообще, сейчас не самое лучшее время для подобных предложений.
– Ты идиот, – спокойным, твёрдым голосом заявила Полина. – Ты так и не понял, что иногда жизнь даёт нам шанс, который нужно хватать сразу, иначе упустишь его и будешь жалеть до конца своих дней.
– Что ты имеешь в виду? – удивился её словам Марк.
Но Карасёва только покачала головой и направилась к своей машине.
Глава 13
Эффективная терапия
Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы найдёте его, вы, подобно старухе, искавшей свои очки, обнаружите, что счастье было всё время у вас на носу.
Генри Уиллер Шоу
День оказался бесконечно длинным. Отзанимавшись со студентами, Нина добрела до ординаторской. В углу за бумажной работой одиноко сидел Митрошин.
– Кофе хочешь? – предложила Лето.
– А можно? – спросил он.
– А почему нельзя? – удивилась Нина и начала заваривать возвращающий к жизни напиток. – Ты Сиротина не видел? – спросила она.
– Он заболел.
– Кто? Сиротин? Он никогда не болеет!
Митрошин рассмеялся:
– Все болеют. Патологоанатомы тоже.
– Все, кроме Сиротина, – упрямо повторила Нина, достала телефон и, полистав контакты, нажала набор.
– У аппарата, – ответил Сергей.
– Говорят, ты заболел, – озадаченно произнесла Лето.
– Врут. Я притворился, – ответил Сиротин.
– Я тоже так подумала, – согласилась она, прислушиваясь к сиплому голосу. – Какую температуру наврал?
– 38,5.
– Врача вызывал?
– Зачем?
– Чтобы послушал, не булькает ли в лёгких.
– Антонов приходил вчера.
– Так ты ещё вчера притворился?
– Уже третий день симулирую.
– И какие таблетки пьёшь?
– Синенькие.
Нина помолчала.
– Чем питаешься?
– Пряники с молоком – царская еда! – ответил Сиротин.
– Ну, давай, таблетки с пряниками, – одобрила Нина и отключилась.
Она набрала Антонова.
– Привет, – ответил тот, и Лето поняла, что он едет в машине.
– Сироту смотрел? – без предисловий спросила она. – Что там?
– Похоже, пневмония, – ответил Юра, – принёс ему антибиотиков. В больницу ведь не пойдёт.
– Говорит, температура 38,5.
– Это хорошо, вчера 39,5 была.
– Ты к нему едешь?
– Не могу сегодня, никак не вырваться.
– О’кей, – сказала Нина, – тогда я сама.
Она посидела в кресле, размышляя, что лучше купить больному из провизии и, наконец решительно поднявшись, произнесла, обращаясь к молодому доктору:
– Много не работай, береги здоровье.
– Хорошо, – промычал Митрошин, припивая из кружки.
Нина долго кружила между новостройками, где жил Сиротин. У него она была лишь однажды, когда в квартире на девятнадцатом этаже собирались всей клиникой смотреть салют на День Победы. Наконец, показался нужный номер дома, и она, едва втиснув машину в единственное не занятое на парковке место между мусорным баком и старым жигулём с разбитыми фарами, побежала к подъезду.
Железная дверь была закрыта на замок, и Нина, пытаясь согреть замёрзшие пальцы, принялась изо всех сил на них дуть. На её счастье ждать
