Средний возраст - Яна Александровна Верзун
Ольга переворачивает первую страницу, берет со стола очки. Невероятной свежести натюрморт Юрия Пименова занимает целый разворот: васильки в стеклянной вазе, желтый кусок сыра на тарелке, шпроты, яйца, хлеб, стакан апельсинового сока. Ольга ощущает кислинку на языке, сглатывает слюну. От изображения исходит свет, и Ольга проводит по нему рукой, очерчивая по контуру каждый цветок и изгиб тарелки. Она снимает очки и идет на кухню: после вечеринки остались горы закусок и половина торта.
Андрей, в трусах и футболке, стоит у раскрытого холодильника и пьет из горла минеральную воду. Икает, немного захлебнувшись, и трясет головой, как будто пытается проснуться. Он стоит спиной и не видит жену. Почесывает живот, область вокруг шрама от аппендицита. Ольга любила гладить шрам пальцами, проводить по нему языком и наблюдать, как кожа вокруг покрывается мурашками. Живот у мужа спортивный и упругий для сорокапятилетнего мужчины, который любит поесть. Андрей пару минут изучает содержимое холодильника, достает кусок торта с цифрой четыре и откусывает. Ольга ощущает вкус сахара во рту и урчание в животе.
Дверь холодильника закрывается, и становится темно.
Мои дамочки
Роман
Часть бара отгорожена по случаю какого-то торжества. Люди выстроились вдоль стены в темном помещении с высокими потолками. Блондин в майке-алкоголичке крутится вокруг вешалки, по очереди приподнимая каждую куртку и разглядывая на свет – все они одинаково черные.
На маленьких круглых столах вазы с белыми розами, тарелки с закусками, высокие бокалы. Из панорамного окна яркий луч света падает на лица гостей, придавая им немного жутковатый вид. Закатное солнце режет бар на две половины.
В правой части зала в форме полумесяца выстроились четыре высоких столика. Они рассчитаны на двоих: на переплетение рук, смятые салфетки, два бокала и пачку сигарет. Но сейчас на столиках только глянцево-черные картонки меню. Детектив выбирает место, откуда может наблюдать за всем происходящим в баре. Детектив пришел пообщаться с владельцем бара Романом, потому что именно сюда Андрей ходил на протяжении трех лет. Каждую пятницу, кроме новогодних праздников.
Две девушки в центре зала, улыбаясь на камеру, позируют фотографу. Музыка громкая, но простая. Без слов. Фотограф опускается на колени, чтобы его модели на снимке казались выше – девушкам это нравится.
Роман входит в бар и направляется в сторону детектива. Он сидит за любимым столом Андрея. Мужчины здороваются. Роман кивает бармену, тот подходит и, не произнеся ни слова, привычным движением ставит на стол бутылку виски и два стакана. Роман такой высокий, что задевает головой хрустальные лепестки люстры, напоминающей перевернутый торт. На нем вельветовый костюм желтого цвета, шапка в тон.
– Это место было его убежищем, – произносит Роман, сделав глоток виски.
Роман поглаживает бороду и говорит, что 2019-й – последний год, когда была надежда. Заработать, влюбиться, пробежать марафон, выкупить квартиру, выучиться, похудеть, подняться на Эверест, построить дачу, вылечить зубы, улететь и не вернуться. «Кто не спрятался, я не виноват» – так начался две тысячи двадцатый. Рома помнит, как подростком ждал конца света в двухтысячном, сидя на шатающемся подоконнике восьмого этажа панельки. Тогда многие ждали. Готовились. Но никто не думал, что конец света случится двадцать лет спустя.
Тогда Рома и Андрей впервые пересеклись. В конце 2019 года Андрей открывал четвертый ресторан сети: место, в которое захочется приходить только в se mettre sur son trente-et-un, чтобы в беззаботной атмосфере легкого юмора и шарма насладиться всеми прелестями жизни. Примерно такой текст прислали Роме в официальном приглашении. Он запомнил то письмо, потому что учил французский с миленькой парижанкой – хотел пожить на юге Франции в компании друзей. Сняли дом, внесли предоплату, которую после им так и не вернули.
Вечеринка в честь открытия ресторана была шикарной: больше пятидесяти гостей, журналисты светских изданий, красивые дамочки. Жена Андрея, Роман не может вспомнить имени, в черном платье с откровенным вырезом на спине. Роман запомнил родинки на лопатках, но имя – нет. У него плохо с именами. Они имеют свойство растворяться в густом барном воздухе.
Ресторан проработал три месяца. А потом объявили локдаун. Все оказались на дне. Буквально. Роман вспоминает, как арендовал тогда огромную шестикомнатную квартиру на Маяковской. Цена на аренду упала в несколько раз. Люди выстраивались в очередь в палаты ковидных отделений, а квартиры пустовали. Жили вшестером, всей командой бара: вместе готовили, ели, пили, играли в шахматы, залипали в сериалы, устраивали костюмированные вечеринки. Тогда казалось, что ковид везде. На лестницах, в парадных, на кнопках лифта, в ушах и головах – было страшно не то что выйти из квартиры, а посмотреть в окно.
Но потом Роме позвонили арендодатели и сказали: «Работайте, ребята, только к аренде плюсом платите за крышу».
– Официально мы работали навынос. Продавали бутербродики и напитки, – говорит Рома с улыбкой. – Но ведь после еды люди могли захотеть в туалет, поэтому, конечно, двери бара были открыты. Я быстро сообразил, что напитки надо отдавать не в одноразовых стаканчиках, а в бокалах. Потому что люди соскучились – им хотелось праздника.
Рома спрашивает, не работает ли детектив в полиции. Смотрит в упор, говорит про интуицию и про то, что детективы – всегда бывшие следаки и наверняка тот тоже в курсе, какой беспредел творился тогда, в ковидный год. Весть о том, что на Некрасова работает некий бар, в котором можно выпить, разнеслась на весь город, как вирус. Выстраивались очереди до соседнего перекрестка! Касса была сумасшедшая. Закрывались ровно в 22:00. И да, ни разу не попались.
В баре накурено и жарко. Рома расплывается в улыбке и смотрит в середину зала.
Девушки снова манят фотографа, позируют, не глядя в кадр, смущенно отворачиваются и смеются. Роман наблюдает и кивает всем, кто проходит мимо: кому-то бросает «добрый день», другим желает доброго вечера. За окном начинает смеркаться. Изогнутые фонари в форме вопросительных знаков освещают лица прохожих, которые втягивают головы в воротники и исчезают из поля зрения.
Официант подходит к столикам и зажигает свечи длинной зажигалкой золотого цвета. Он улыбается каждому посетителю, но не смотрит в глаза.
Детектив просит рассказать, о чем говорили Рома и Андрей при встрече. Как часто он приходил? Чего он хотел?
Роман оглядывается по сторонам и подсаживается ближе. Металлические ножки стула скрипят по полу. Сложно придумать более жуткий звук.
– Некоторые считают, что люди,
