Выбор решения - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
— Привет, Осокин.
Я оглянулся. Сзади стоял Хомут. Он мало изменился, хотя прошло несколько лет, как я его видел. Была весна, и дул холодный ветер, но Хомут уже ходил без головного убора, и его наголо обритая голова успела загореть. Он был высок, тучен и рокотал густым басом.
— Я как-то читал в газете твою статью и даже хотел заехать и пригласить на лоно природы, да все, понимаешь, некогда. Так что можно сейчас завалиться в ресторан, если, конечно, располагаешь временем…
— Где вы сейчас, Антон Антонович? — поинтересовался я.
— Здесь, в городе, возглавляю Шахтерский орс. Если что нужно — милости прошу…
— Спасибо, но пока ничего такого не требуется…
— Так когда же завалимся в «Уголек»?.. Там у меня есть друг, угостит на славу.
Что-то неприятное почудилось в этом приглашении, и я отказался:
— Не могу, Антон Антонович…
— В таком случае я заеду к тебе, Осокин, во вторник на будущей неделе.
— Во вторник не получится, буду в командировке.
— А звонить тебе как?
Я назвал номер рабочего телефона, и Хомут записал его в своем блокноте.
— Стало быть, встретимся?
— Возможно, — пообещал я и двинулся к подошедшему троллейбусу. «Почему он хочет со мной встретиться?» — подумал я, глянув в окно на удаляющуюся фигуру Хомута. В его бытность начальником орса в Терновске он не предлагал мне пойти в ресторан. И вдруг ни с того ни с сего предложил… Мало вероятно, что поступил он так бескорыстно.
Я не придал этой встрече особого значения и был удивлен, когда недели через две позвонил Хомут и снова предложил встретиться.
— По какому поводу? — попытался уточнить я.
— Могут же земляки посидеть за бутылкой коньяка?
— И только?
— Есть еще небольшая консультация по юридическим вопросам.
— У вас в орсе свои юристы…
— Не хватает у них знаний, да и опыта…
— Приезжайте ко мне на работу, и мы поговорим.
— Лучше бы на нейтральной почве.
— Я занят и не могу отлучиться.
— Ненадолго.
— Все равно.
Больше он не звонил. Вскоре я услышал, что в Шахтерском орсе вскрыта шайка расхитителей и взяточников во главе с Хомутом. Теперь стало ясно, почему он соблазнял меня коньяком. Обдумывая все происшедшее, я лишний раз убедился, что всегда надо быть разборчивым в своих знакомствах и встречах. Хорош бы я был, если бы пошел с Хомутом в ресторан. В то время наверняка уже велась оперативная разработка шайки расхитителей, и мое появление с ним в общественном месте грозило серьезной компрометацией. Еще раз подтвердилась поговорка о том пуде соли, который надо съесть с человеком, чтобы узнать его.
* * *
К тому времени, когда дело Хомута и его сообщников поступило в суд, я уже был заместителем председателя и теперь мог по своему усмотрению распорядиться, кому поручить рассматривать это дело. Оно было объемным — шестнадцать томов, и в них много документов: акты ревизий, инвентаризационные ведомости, накладные, различные справки. Хомута и его шайку изобличить было непросто: они воровали с оглядкой, ловко заметая следы.
Еще в Терновске Хомут, возглавляя орс, отличался нахрапистостью и откровенной грубостью с подчиненными. За ним был неусыпный контроль — депутатский и общественный, и это в какой-то мере мешало ему пуститься в недозволенные комбинации и втянуть в них тех работников, которые держались независимо. Правда, иногда Хомуту удавалось проявить свой норов и отомстить за непочтение к своей персоне.
Так случилось с Бэллой Викторовной. В магазине, где она была заведующей, произошла кража, и Хомут воспользовался этим. Он явился к следователю и сказал: «Это чистой воды симуляция… Я давно подозревал эту ловкую дамочку, да вот муж у нее защита, все-таки парторг крупной шахты…» Потом выяснилось, что Бэлла Викторовна невиновна. Однако Хомут на прежней работе ее не восстановил и предложил пойти продавцом в магазин на самой дальней шахте. Она отказалась.
Но случай свел их снова вместе. В Углеграде Бэлла Викторовна стала работать сначала продавцом, а затем — заведующей магазином. В это время Хомут был назначен начальником орса, и старая знакомая оказалась в его подчинении. Бэлла Викторовна хотела уволиться, но Хомут сказал: «Что было в Терновске, то прошло, мне главное — план». План по магазину выполнялся, и с этой стороны претензий к заведующей начальник орса не мог предъявить. Но относился к ней, как и прежде, — с неприязнью.
Однажды он вызвал Бэллу Викторовну и, когда в кабинете никого не было, понизив голос, сказал: «У меня непредвиденные расходы по обеспечению бесперебойного снабжения горняков, поэтому ты должна давать мне каждый месяц по двести рублей». Бэлла Викторовна удивилась: «Откуда у меня такие деньги?» — «Возьмешь в кассе, а затем при инвентаризации спишешь их за счет естественной убыли». Не раздумывая, она сразу же отказалась: «Можете меня уволить, но то, что вы предлагаете, делать не стану». «Ладно, — недовольно сказал Хомут. — Иди работай».
После этого разговора никаких выводов не последовало. Бэлла Викторовна продолжала работать. Однако вскоре она почувствовала, что отношение к магазину круто изменилось. На базе ей отпускали неходовые товары, в магазин зачастили проверяющие. Как-то к ней пришел моложавый сердитый парень, показал удостоверение, произнеся лишь одно слово: «ОБХСС». Полдня он проверял накладные, сверял с ценами на витрине, беседовал с продавцами, затем откровенно признался заведующей: «Я по анонимке. И ничего не нахожу у вас такого… Кто мог написать, как вы думаете?» Она подумала о Хомуте, но тут же отбросила эту мысль: не может того быть, чтобы начальник орса пал так низко. Впрочем, разве не низость склонять ее к хищению денег из магазина?
И она решилась рассказать лейтенанту о предложении Хомута. Ее ли сообщение помогло изобличить взяточника и расхитителя или у ОБХСС были другие материалы, этого Бэлла Викторовна не знала. Но когда ее следователь вызвал на допрос, она дала подробные показания обо всем, что касалось ее и Хомута, еще с терновских времен.
На очной ставке Хомут отрицал показания Бэллы Викторовны. «Мне давали завмаги деньги, это я признаю, но по собственной инициативе», — заявил он. Однако уловка преступника лопнула, как переполненный воздухом игрушечный шарик. Заведующие магазинами и базы дружно утверждали, что Хомут вымогал деньги, грозил и требовал… И это длилось около двух лет.
Когда не знаешь обвиняемого, отношение к доказательствам несколько настораживающее: могло ли быть все то, о чем идет речь в обвинительном заключении, нет ли натяжек, предположений следователя? И ничто не принимается на веру, у каждого эпизода, словно у здания, должен быть прочный фундамент — улики.
Читая дело, я представлял Хомута — бритая большая
