Одичавшие годы - Геза Мольнар
Он взглянул на часы: стрелки показывали десять. Настало время действовать. Он тихо взял свой вещмешок и направился в уборную, чувствуя, что десять минут в ожидании следующего товарища будут для него самыми мучительными.
Встав в темный угол, он ждал. Услышав чьи-то шаги, вдруг вспомнил, что они не договорились о самом главном: кто же будет убивать часового? Достаточно одного крика часового или одного его выстрела, чтобы поднять на ноги всю охрану лагеря.
Самый сильный среди них — Удварди. Значит, ему нужно будет душить часового, чтобы тот даже не пикнул. А он, Тиби, в этот момент всадит часовому нож в грудь. Интересно, кто сегодня стоит на посту? Ну, да все равно!
Правда, еще есть путь к отступлению: вернуться в барак, лечь на свои нары, а утром начать все сначала…
Но вот пришел Удварди. Десять минут прошли быстрее, чем думал Тиби. Вдвоем ждать было уже легче. Они тихонько перешептывались, прислушиваясь, не идет ли кто. Прошло десять минут, а Штайнера все еще не было. Они подождали еще десять минут, надеясь, что вот-вот из темноты появится Штайнер, но его все не было. Не может быть, чтобы он уснул.
— Вот тебе и раз, а еще ругал Берковича! — проговорил Удварди.
— Ладно, попытаемся без него.
— Раз уж мы с тобой вдвоем остались, давай попробуем незаметно пролезть под проволокой.
— Да, но тогда у нас не будет оружия.
— А так нас скорее обнаружат. Через два часа придет смена, найдут труп часового и бросятся в погоню. Если же удастся пролезть под проволокой, до утра мы далеко уйдем.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Тиби. — Пошли.
Было темно, луна еще не взошла. Друзья легли на землю и медленно поползли, часто останавливаясь и вслушиваясь в ночную тишину.
Место они выбрали удачно, часовые их не заметили. Под изгородью проползли незаметно и поползли в сторону леса, все еще не отваживаясь встать. Потом пошли шагом. До опушки леса добрались вовремя. Как раз из-за леса показалась луна и осветила окрестности.
— Что бы с нами ни случилось, стоило рисковать, — проговорил Удварди.
— Надо спешить. Утром за нами вышлют погоню.
— До утра мы далеко уйдем, в нашем распоряжении целых семь часов. В лесу нас искать — как иголку в стоге сена.
— Может, нам повезет и мы встретим партизан… Вот тогда уж мы будем в полной безопасности. А пока радоваться еще рано.
Они перевалили через холм и стали спускаться вниз, избегая тропинок и дорог. В долине нашли ручей и долго шли по воде, чтобы запутать следы на случай, если по следу пустят собак. Потом стали подниматься в гору. На ней рос такой густой кустарник, что идти было трудно, одежда у них порвалась, руки кровоточили.
— Давай повернем обратно, — предложил Удварди.
— Жалко, зря потеряли время…
— Пропадем здесь, если не повернем обратно.
Идти было все труднее и труднее, но вскоре кустарник кончился. Удварди посмотрел на часы:
— Половина четвертого, черт возьми! Скоро рассветать начнет.
Опять двинулись вперед. Скоро вышли на какую-то дорогу.
Небо стало бледнеть, уже можно было разглядеть близлежащие предметы. Дорога сначала спускалась в долину, затем снова уходила в гору, до половины заросшую лесом; выше ни леса, ни кустарника не было, тянулся один сплошной луг с вкрапленными кое-где огромными камнями. В долине возле самой дороги одиноко стоял домик лесника. На заборе сушилось белье, значит, в домике жили люди. А вот из собачьей конуры вылезла собака и, далеко выставив передние лапы, лениво зевнула.
— Прежде чем взойдет солнце, нам нужно успеть перевалить на другой склон, — заметил Удварди. — Если застрянем на лугу, нас сразу же заметят внизу.
— Перевалим… По прямой тут не больше километра.
Они пошли дальше; оба очень устали, но ни один не хотел показывать этого. Сойдя с дороги, сделали большой крюк, чтобы подальше обойти домик лесника.
— Не знаю, не рискнуть ли нам?.. — начал Тиби. — А что, если этот лесник связан с партизанами?..
— А что, если он связан с гитлеровцами?
— Тоже верно.
Они уже поднимались в гору, когда Удварди снова заговорил:
— Подождать бы, пока лесничий выйдет из дому. С хозяйкой его было бы легче договориться. Может, молока бы дала…
Тиби ничего не ответил на это, и они молча шли дальше. Оба чувствовали, что ушли от лагеря не ахти как далеко.
— Если бы знать, где находятся партизаны! — произнес Тиби.
— Может, они совсем рядом… и откуда-нибудь следят за нами… А может, до них не один день ходьбы…
— Да нет, они где-нибудь поблизости… Сейчас вся Югославия борется против фашистов.
— Теперь уж ничего не поделаешь. Раз решились, нужно набраться терпения. Отойдем подальше, там где-нибудь поговорим с крестьянами. Они ненавидят фашистов и помогут нам.
— Правильно, — согласился Тиби. — Важно сейчас уйти подальше.
В семь часов солнце вылезло из-за горы и залило светом всю долину.
Они остановились и огляделись, не зная, куда идти дальше.
И вдруг где-то внизу залаяли собаки. Тиби и Удварди уже вышли из леса, и их было нетрудно заметить снизу.
— Быстрее через хребет! — крикнул Удварди и побежал в гору.
Тиби последовал за ним. Они бежали, уже ни на что не надеясь, задыхались и спотыкались все чаще и чаще.
Вдруг Удварди упал, в тот же миг донесся звук выстрела. Через несколько секунд послышалось еще несколько выстрелов, потом короткие очереди из автоматов. Пули поднимали маленькие фонтанчики пыли. Тиби бросился на землю и пополз к Удварди, который лежал на спине, широко раскинув в стороны руки. На груди у него расплылось небольшое пятно крови. Тиби поднял его, взвалил себе на плечи и понес к обломку скалы, до которой было несколько шагов. В это время в Удварди попала еще одна пуля.
Укрывшись под скалой, Тиби снял Удварди с плеча, положил на землю.
— Ты слышишь меня, старина? Отвечай!
Удварди медленно открыл глаза и посмотрел на Тиби.
— Скоро нас накрыли, — проговорил он.
— Подожди еще…
Грудь Удварди с шумом вздымалась, потом опадала. Тиби понимал, что Удварди вот-вот умрет; он обнял друга, прижал к себе.
Выстрелы стихли, зато лай собак стал слышен явственнее.
Еще несколько минут — и погоня их настигнет. Тиби ждал, когда это произойдет, и ему припомнился другой случай, тоже связанный с лаем собак.
…Их выстроили на палубе большого парохода. Раввин стоял перед капитанским мостиком и говорил им: «Своим трудом вы
